– Сейчас подойдут поближе, и у нас будет потрясающий выбор – или открыть огонь и оказаться под танковыми пушками, или не стрелять и… и тоже погибнуть… – тихо сказал Костя. – Тебе как больше нравится?
– Мне больше понравится, если приедет сейчас какой-нибудь паршивый «Т-тридцать четыре» и разделает своих бывших старших товарищей…
Цепи поравнялись с танками, и те двинулись вперед, не прекращая пулеметного огня.
Один «максим» не выдержал, пулеметчик психанул, и длинная очередь хлестнула по танкам и по бегущим за ними солдатам.
Упали несколько человек, танки выстрелили почти одновременно, и окоп с пулеметом исчез в разрывах. Пулемет замолчал.
– Не стрелять! – крикнул Игорешин. – Не стрелять! Приготовить бутылки! Приготовиться к атаке!
– Он что, с ума сошел? – спросил Севка.
– Нет, он молодец. Он… – Костя взял со дна окопа две бутылки, протянул Севке. – Вот, будешь нести – держись за мной.
– Кавалеристов.
– Когда всех опрокинем, на их плечах – к танкам. И вот тогда…
– Думаешь, танкисты стрелять по своим не станут?
– А другие предложения есть?
Когда румыны подошли к самым окопам, танки выбросили клубы дыма и медленно поползли следом за цепями.
– В атаку! – крикнул Игорешин. – В атаку!
И поднялся из окопа с автоматом в руках. Длинная очередь опрокинула трех румын. Бойцы из других окопов стали подниматься, не одновременно, как в кино, но вставали-вставали-вставали…
И Севка встал.
Севка держал четыре бутылки, по две штуки в каждой руке – за горлышко, как пиво для приятелей. И похоже, собирался сделать приятелям сюрприз – держал бутылки за спиной.
– Не спать, Жуков! – крикнул Севка, проходя мимо окопа.
Капитан вылез, бледный, с залитым кровью лицом, видно, не уберегся от осколка.
– Веселее, капитан! – проорал Севка. – Вперед! На Берлин! Это тебе не тылы загораживать!..
Над передней линией окопов завязалась рукопашная.
Румыны не ожидали контратаки, а тут еще два десятка «ППШ» ударили в упор и одновременно.