– Ты сподличал, предал? Ты спас людей… Те, кого ты привел из степи, сколько из них, думаешь, выжило бы без тебя? Думаешь, все бы вышли к красным? Я могу тебе точно сказать: почти треть сдалась бы в плен, а половина из сдавшихся стала бы сотрудничать с немцами… А заградотряд погиб бы полностью. Две трети в бою, а остальные… Их бы расстреляли, в лучшем случае. Что я сделал не так? Спас несколько тысяч жизней? Это плохо? Или я виноват в том, что это проклятое золото… эти чертовы ритуальные побрякушки кому-то нужны? Нет, ты мне ответь – что я сделал не так? Я не переоделся предварительно в костюм святого Николая? Я не раздавал детям конфеты? Я убил тех, кто бы и так погиб.
Севка оглянулся на Костю, сидевшего рядом.
– Как это ты говорил, Костя? Если ты возьмешь на себя убийство какого-нибудь гада, то кто-то сможет не марать руки? Так? – спросил Севка.
– Что-то вроде…
– А эта версия твоего прекрасного заявления тебе нравится? Не тошнит?
Костя не ответил.
– Подавись ты своей правдой, – сказал Севка. – Золотом своим захлебнись… И деньгами, которые мы добыли для Деда…
– Я…
– Заткнись, Орлов! У тебя на лайбе есть патроны? Ты отдай мне «ДШК» и патроны. И что там у тебя еще есть?
– Отдам. Гранаты отдам, два миномета, два «ПТР»… Я оставлю все бойцам. А ты… Поехали, Севка. Нам нужно на Базу. И нужно решить, что тебе делать дальше…
– Пошел ты, Орлов, знаешь куда? – усмехнулся Севка.
– Через час, – немного растерянно сказал Орлов.
– Значит, все выгрузите и убирайтесь отсюда ко всем чертям. С золотом и злым своим добром…
– Патронов много? – спросил Костя.
– Да, я специально…
– Это хорошо, – кивнул Костя.
– Хоть ты не сходи с ума! – почти выкрикнул Орлов. – А ты совершил свой настоящий подвиг. Все, ты себе доказал… И мне тоже доказал! Нужно уходить, дольше ты здесь не выживешь… Тебя никто больше не будет прикрывать… Вам нельзя здесь оставаться.
– Значит, и мы не хотим…
– Сталин… – Орлов понизил голос. – Сталин знает, что ты из будущего.
– О! – поднял указательный палец Севка. – Сам товарищ Сталин… А ты со мной так невежливо разговариваешь.
– Тебя выжмут досуха, и твои первые разговоры с Корелиным покажутся детскими играми…
– Да, Всеволод.