– Если бы разговор намечался короткий – мне бы просто позвонили, если бы он был простым, то прислали бы кого попроще… Вы ведь, насколько я знаю, человек занятой…
– Не без того, – кивнул Домов, садясь на стул. – Не без того… И значит, место мне указано посетительское, чтобы сразу обозначить приоритеты, наметить полюса взаимоотношений «старший – младший» и тому подобные изыски. Я даже не стану напрашиваться на беседу у гостевого столика, ты… простите, вы ведь можете ответить, что только лично приятных вам людей усаживаете в кресло и угощаете чаем…
– А вы готовы принять из моих рук чашку чая? – с немного театральным удивлением приподнял бровь Евгений Афанасьевич.
Гость хмыкнул, на губах появилась и тут же исчезла улыбка. Искренняя улыбка, между прочим. Идея настолько довериться собеседнику показалась Дмитрию Елисеевичу по-настоящему забавной.
– Коллекция, которую вы привезли из Китая, все еще существует?
– И даже пополняется.
– Вот ведь, – сокрушенно пожал плечами Домов.
– Отравиться?
– Отравить, – серьезно сказал Домов. – И пожалуй, нам лучше бы сменить интонации. Я приехал к вам по делу серьезному…
– Так и начинать нужно серьезно. Итак?
Домов вздохнул, посмотрел на свои ладони.
– Не тяните, гражданин начальник, – посоветовал Евгений Афанасьевич. – Сразу, в лоб. Вопрос – ответ – перестрелка… Как в молодости.
– Ты… Вы должны понять, что… – похоже, Домову и в самом деле было нужно, чтобы Корелин все понял правильно.
Евгений Афанасьевич молча смотрел в глаза собеседнику. Тот снова вздохнул.
– Власов… – тихо произнес Дмитрий Елисеевич.
– Андрей Андреевич? – оживился Корелин. – Нашелся? Вышел из окружения? Я всегда говорил, что он справится. В сорок первом, с сентября по ноябрь у немца по тылам шел, от самого Киева почти до Орла! А тут до своих всего ничего было…
Желваки вспухли на скулах гостя и опали.
– Что-то не так? – осведомился Корелин.
– Тебе нравится прикидываться дурачком?
– Я – не прикидываюсь, – серьезно заявил Евгений Афанасьевич. – Я – в самом деле дурачок. Я настолько наивен, что ожидал от тебя какого-нибудь по-настоящему сложного вопроса.
– Власов попал в плен к немцам. И ты это прекрасно знаешь, – процедил Домов.
– Я? – удивился Евгений Афанасьевич.