Размышляя так, он случайно вспомнил, как несколько недель назад увидел на тротуаре оторванную руку и пинком отбросил ее в канаву, словно капустную кочерыжку.
– Пролы остались людьми, – сказал он вслух. – А мы – нет…
– Почему? – спросила проснувшаяся Джулия.
Уинстон задумался.
– Тебе не приходило в голову, что лучше всего нам было бы уйти отсюда и больше не встречаться никогда?
– Да, милый, и не раз. Но я от тебя не уйду!
– Пока нам везло, однако скоро все может закончиться. Ты молода, выглядишь вполне нормальной и невинной.
"– Нет. Я уже все продумала. Куда ты, туда и я. Не падай духом! Выживать я умею хорошо.
– Неизвестно, сколько еще нам осталось провести вместе: полгода, год. Под конец нас точно разлучат. Представляешь, как будет одиноко? Как только нас возьмут, мы не сможем помочь друг другу ничем! Если я признаюсь, тебя расстреляют, если откажусь признаться, тебе все равно не жить. Ничто из того, что я могу сделать, сказать или не сказать, не отсрочит твою смерть больше чем на пять минут.
– Коль ты заговорил о признании, – заметила Джулия, – так мы оба признаемся как миленькие. Признаются все и всегда. Под пытками чего только не сделаешь!
– Признание – еще не предательство. Неважно, что ты скажешь или сделаешь, важны лишь чувства. Если им удастся заставить меня разлюбить тебя, это и будет настоящим предательством.
Джулия задумалась.
– Не удастся, – наконец проговорила она. – Тебя могут заставить сказать все – все что угодно, – но им никак не заставить тебя в это поверить. В голову тебе им не влезть.
– Ты права, – согласился Уинстон, слегка обнадеженный. – Такое им не по силам. Чувствуешь, что остался человеком, несмотря ни на что, значит, ты победил.
Он вспомнил про вечно работающий телеэкран, недреманое око и ухо.