"
"Окни все еще пребывал в самом взвинченном и скверном расположении духа; надо сказать, что настроение его не улучшилось, когда наконец в круге появился Бризи Палм, весь лоснящийся и отполированный. Жокею, видимо, уже знавшему по прошлому опыту, что с Окни в такие моменты не шутят, было со злобной иронией заявлено, что решающий рывок не следует откладывать до последней секунды и что в седле, если он принципиально не против, тоже лучше не дремать.
Жокей в весе пера слушал все эти высказывания с самым невозмутимым видом, расслабившись всем телом и вперив взор в землю.
Звякнул колокол - сигнал для жокеев садиться в седло.
Флора испуганно приникла ко мне. А когда Окни развернулся и пошел прочь, не дожидаясь даже Изабеллы, не взглянув вслед своей лошади, дрожащим голоском заметила:
- Джек умеет с ним обращаться, а я - нет. Джек не позволяет ему грубить жокеям. Как-то один из них наотрез отказался работать на его лошадях, представляете?…
- Гм… - буркнул я.
- О Господи, да, конечно! - воскликнула она. - Ну вообще-то… то есть я хотела сказать… вы вовсе не обязаны, я могу и одна…
- Не глупите.
Я оглянулся в поисках прекрасной Изабеллы, но и она куда-то исчезла.
- Помчались делать ставки, - вздохнув, сказала Флора. - Джек говорил, что соперники у нас сегодня серьезные… Боюсь, что Бризи Палм проиграет.
Мы поднялись на лифте и вошли в пустую ложу. Бутерброды и тарталетки все еще хранились запечатанными в пластик. Но уровень джина в бутылке заметно понизился с момента нашего появления.
Этот джин, подумал я, оказывает на некоторых самое отрицательное воздействие, делает раздражительными и грубыми.
Мы с Флорой вышли на балкон - посмотреть, как лошади собираются у стартовой линии.