Сказал, что мы в полном окружении, что Минск уже, видимо, взят гитлеровцами, и передал приказ — выходить из окружения мелкими группами…
Первая бомба отрывается от Не 111.
Один из нас молча развернулся и ушел в одиночку… Сдаваться?..
Уже по ту сторону старой границы зашли в поселок под названием Великое село. Попросили поесть. Женщины сказали, что на другом краю поселка стоят немцы, вынесли кое-что из гражданской одежды, дали по куску хлеба и завели на колхозную молочную ферму.
Тут будет реклама 1
Прибежал заведующий фермой, и стал нас прогонять. „Сталинские выродки, — кричал он нам, — комсомольцы поганые! Суки! Житья от вас не было! Не дам вам молока, лучше немцам все отдам!“ Я только спросил его: „За что ты на нас, на красноармейцев, так орешь? Мы же с тобой советские люди! Как тебе не совестно?! Опомнись!“. Мужик схватил косу и кинулся на меня. Но его дочь набросилась на него, повалила на землю, и держала, изрыгающего брань и проклятия, бешеного от ненависти, родного папашу.
Тут будет реклама 2
Я только произнес: „Мы с тобой, сволочь, еще встретимся!“
На что я тогда надеялся, ведь война только разгоралась, и где тут было уцелеть в немецком окружении. Но ведь довелось свидеться! В 1947 г. я служил в Белоруссии, и меня командировали в Дзержинск, это недалеко от этих мест. Приехал в это село, зашел в дом к этой сволочи. Жена говорит: „Нет его, уехал. А вам он зачем?“ — „Да мы с ним давние знакомые, вот заехал проведать да старый должок отдать“.
Тут будет реклама 3
— „Ну тогда подождите, сейчас как раз вернуться должен“. Приходит. Меня не узнал. Да и где узнать в офицере Советской Армии оборванного окруженца сорок первого года. Я издалека начал: „Есть сведения, что во время оккупации, в сорок первом году, вы, вместо того чтобы оказывать помощь нашим красноармейцам, гнали их, обзывали, оскорбляли и грозились выдать немцам“.
Тут будет реклама 4
Он все отрицает. И тут я не выдержал: „А как с косой на меня бросался, помнишь?!“ Мужик весь в лице переменился. Говорю ему: „Садись и пиши свою биографию, все пиши, что при оккупантах делал и как наших солдат предать собирался“.
Взял написанные листки у этого подонка, пришел в Минское отделение КГБ, написал заявление. Мне отвечают: „Нам сельское хозяйство подымать надо. Трогать его не будем, пусть дальше работает“.
