— Она прекратила быть вашей, когда вы ее выгнали! Всё… — чеканит Громов.
Его тон мне совсем не нравится.
— Нет, не всё! Вы что, с женщинами никогда не ругались? Что за бред?
— Как только найдем ее, я передам, что вы интересовались ее судьбой… — отвечает Поляков с явной неохотой.
«А если после этого она не захочет со мной встретиться?» — холодит внутренности нехорошее предчувствие.
— Я хочу с ней увидеться, объясниться! — настаиваю на своем.
— Если она того пожелает… — пожимает плечами Громов.
Это его «если» бьет меня под дых не хуже молодецкого кулака.
— А как вы их собираетесь спасать? Наверняка девушек просто так не отдадут…
— Вот это точно не ваша забота! С вас звонок, встреча, а дальше ждите и не отсвечивайте! — рявкает Поляков.
— Вам же нужна моя помощь! Значит, введите меня в курс дела…
— Очень хотите посидеть в тюрьме за участие в торговле людьми? — фырчит Поляков. — Не думаю… Звоните менеджеру, и я лично сделаю всё от меня зависящее, чтобы ваша девушка не пострадала при захвате!
«Захват!»
Ну конечно! Как еще они могут действовать в данной ситуации.
Я подчиняюсь, хотя его слова нисколько меня не успокаивают.
— Добрый день, Натан Альбертович, — менеджер берет трубку почти в ту же секунду. — Вы готовы заключить новый контракт?
— Да, я готов!
На следующий день:
Воскресенье, 21 августа 2022 года
5:00
Натан
Это разве нормальный сон? Это не сон… Лишь ненадолго прикорнул на том же самом диване, где перед уходом спала Ждана.
В очередной раз погружаюсь в объятия Морфея, и передо мной возникает картинка: моя рыжая прелесть на пляже. Она лежит на одеяле, читает книгу, потом болтает по телефону, наслаждается солнцем и теплом, а я наблюдаю в сторонке. Боюсь подойти, спугнуть, боюсь даже громко вздохнуть, чтобы не нарушить ее покой. Она сейчас такая красивая, что у меня захватывает дух, я бы вечность на нее смотрел, даже трогать не обязательно.
Закрываю глаза, а когда открываю, Жданы нет! Судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках ее рыжей головки, но нет ни головки, ни тела, ни даже ее вещей. Я на пляже один! Погода резко меняется, небо становится мрачным, и тут вдруг она выходит из воды, словно пробыла там не один час. И снова не дышит, в лице ни кровинки, бледная как смерть, а глаза абсолютно бесцветные.