Я не дура, понимаю, что многим моим подругам по несчастью Роман Войтов показался бы душкой, ведь он много чего мне позволял, а за это не так уж часто распускал руки. Но пять лет жизни в таком режиме — это для любой девушки чересчур.
Как мы налаживаем контакт с нашими менеджерами? Сугубо передком! Ну, еще бывает ртом… Мне, к счастью, до сегодняшнего дня не приходилось.
Моим прошлым менеджером был интеллигентный мужичок под шестьдесят, оставивший постельные подвиги в прошлом, видимо, в силу здоровья. Я для него была сродни дорогому предмету мебели, относился он ко мне соответствующе.
Он сидит за столом весь такой важный, в идеально отглаженном черном костюме, активно попахивает одеколоном с ярко выраженными древесными нотами. Вижу в его руках золотую зажигалку Zippo. Он поигрывает ею, буравя меня взглядом.
Вдруг представляю, как подхожу к нему со спины, выхватываю эту Zippo и… поджигаю его мерзкие блондинистые кудри.
— Вы что-то хотели, триста тридцать третья? — обращается он ко мне.
Мотаю головой, отгоняя образ этого плейбоя, корчащегося на полу с пылающими волосами.
Сажусь на предложенное мне место — напротив него.
Сама не верю в то, что говорю:
— Я хочу попасть на ежегодный аукцион четырнадцатого февраля…
— Откуда такая тяга к работе? — с ухмылкой спрашивает он. — Вам полагается отдых и реабилитация. Вы еще не готовы! Я хотел подобрать вам джентльмена в середине марта…
О как божественно бы это было — провести здесь почти два месяца, каждый день видеть Аню, играть с ней, наслаждаться спокойной жизнью. Только одна проблема — я больше не могу ничем наслаждаться. По-прежнему вздрагиваю от каждого сообщения на телефон, почти не сплю и есть тоже не могу.
Фонд не выдаст моего местоположения, они держат в тайне имена покупателей. А за время моего следующего контракта с Войтовым может случиться всё, что угодно. Так я смогу выжить. Пожалуй, это единственный путь.