Анька вон, тоже с турфака, со второго курса, в прошлом году орала, что вены вскроет, потому что Макар ее за сиськи помацал и свалил к бывшей, а тот только плечами пожал, мол, что теперь, петтинг приравнивается к дефлорации?
Макар смотрел с таким странным выражением, что Валик успел струхнуть — похоже, узнал.
— Чё пыришь, очкастый? — произнес Макар, и Валик вздохнул облегченно.
Пробубнил в ответ что-то, что не разобрал бы и сам, и шагнул вперед, разворачиваясь спиной, однако взгляд стоящего сзади чувствовал затылком, а оттуда — мертвым хватом и леденящим холодком вниз по шейным позвонкам.
Желтые шнурочки — кудесники науки
Очкастый ботан глянул на Макара из-за луп, как Папа Римский на порнуху с трансами, промямлив заклинание:
— Ангидрид твою перекись марганца! — И ватным тампоном проплыл мимо куда-то вглубь столовки.
Дебил какой-то. Ну, хотя бы не стремный дебил. На такого даже быковать как-то смысла нет, подобные фиалочки глаза делают как у тюленика и выть начинают примерно так же.
— Ебаный насос! — почти выкрикнул он прямо в лицо кассирше, и та запричитала в ответ на повышенно-возмущенном.
Макар удрученно вздохнул, натянул свою улыбку самца-искусителя и сердечно извинился, прикладывая руку к груди, мол, вспомнил, что забыл конспекты. Кассирша понимающе закивала и рассчитала его таким участливым тоном, что родная мать бы позавидовала.
Повертел головой в поисках очкастого, но того уже нигде не наблюдалось. Когда Макар вернулся к столику, Лёха, подняв на него глаза, хитро хмыкнул и выдал:
— Как называется секс с отцом своей жены?"
"Макар куснул краешек сосиски в тесте, пожевал, потом выдал раздраженное «блядь» и принялся запихивать в рот Лёхе оставшуюся часть, чтобы он тоже этот секс попробовал. Лёха отбивался, вереща, что после Макара он уже это есть не согласен.