#8-Дань Псам

Ты можешь ощутить потребность - борись с ней всей силой воли. Нельзя тебя потерять.

- Владыка, я не понимаю.

Но Аномандер воздел руку.

Да, эманация пропала. Темнота снова стал спокойной. То, что пришло в мир, уже исчезло.

Эндест понял, что трепещет. - Оно… оно вернется, Лорд?

Сын Тьмы глядел на него до странности затуманенными глазами; затем он встал и подошел к окну. - Гляди. Море внизу снова спокойно. На редкость ценный урок. Ничто не вечно. Ни насилие, ни мир. Ни горе, старый друг, ни гнев. Хорошенько погляди на темные воды, Эндест Силан.

Смотри на них все грядущие ночи. Чтобы успокоить страхи. Оно даст тебе уверенность.

Да, он понимает, что получил полную отставку.

Озадаченный, страшащийся непонятного его рассудку будущего Эндест Силан поклонился и вышел. Коридоры, лестницы. Даже эха не осталось. Он припомнил старую молитву, которую однажды прошептал перед битвой.

“Пусть Тьма примет каждое мое дыхание в Свое.

Пусть наши жизни ответят смерти

И пусть не буду я одинок”.

Но сейчас он чувствовал себя как никогда одиноким.

Он хорошо знал: воины больше не возглашают этой молитвы. Тьма не ожидает их дыхания, последнего выдоха, создающего мост между жизнью и смертью. Воин Тисте Анди сражается молча, а когда гибнет - гибнет одиноким. Более одиноким, чем способны понять те, кто не Тисте Анди.

Потом новое видение вошло в разум, заставив подскочить и замереть посредине лестницы. Верховная Жрица, спина выгнута, вопль экстаза - или отчаяния. Какая разница?

Ее поиск.

Ее ответ, который вовсе не был ответом.

“Да, она молится за нас, не так ли?”

***

- Он тревожится, - пробормотала Селинд, наконец сумев стряхнуть хватку леденящего оцепенения. - Искупитель шевелится. Он пробудился по причинам неизвестным и - для нас - непостижимым. Он в большой тревоге…"

"Шестеро пилигримов, сгрудившихся у костра, закивали, хотя ни один не был одарен ее восприимчивостью к тонким материям. Они все еще слишком связаны упрямыми потребностями плоти; разумеется, к их смущению прибавляется трепет, ведь Пленник Ночи оставил их, и они увидели в его уходе отказ.

Они считали его решение справедливым, ибо никто не оказался достойным Сирдомина и даруемой им защиты. Да, он был прав, отказавшись от них. Они подвели его. Неким, все еще не вполне понятным образом. Селинд понимала ход их мыслей и даже - в некотором приближении, хотя и это было удивительно, учитывая ее юные года - понимала природу родившегося в них самоуничижения.