Мы открывали дороги, освобождая купцов от страха перед бандитами. Деньги текли рекой, словно кровь по венам. Наш мир и наши дороги казались позолоченными, но за всем этим поджидал ОН.
- Все славят цивилизацию, - заметила Семар. - Словно маяк во тьме варварства.
- С холодной усмешкой, - продолжал, будто не слыша ее, Скиталец, - он ждет. Там, где сходятся дороги, там, где оканчиваются пути. Он ждет. - Несколько раз ударило сердце, но он молчал.
На севере что-то горело, вздымая к небу оранжевые языки, освещая брюхо нависших туч черного дыма.
Семар Дев снова сплюнула. Ей не удавалось избавиться от горькой пленки на языке. - Карса Орлонг, - ответила она. - Карса Орлонг жжет, Скиталец. Потому что только это и умеет.
- Не понимаю.
- Это погребальный костер. Но он не скорбит. Скатанди больше нет.
- Когда ты говоришь о Карсе, - заметил Скиталец, - мне становится страшно.
Она кивнула, соглашаясь - хотя он мог и не заметить ее движение. Человек рядом с ней - честен.
Глава 9
Быки гуляют в гулкой пустоте
Раздутой скотской спеси
По мокрым шкурам бьются колтуны
А жилы как веревки
Гордясь животной жаждою своей
Копытами грохочут
Уйди с пути, уйди! - разящие клинки
Пронзают сердце дамам
Зияют раны в мрачной красоте
Свидетели, замрите
В глазах кровавых не узреть вины
Гордыня торжествует
Наружу семя рвется все сильней
Поет о божьей воле
Уйди с пути, уйди! - и в схватку вовлеки
Танцора словом смелым
Поверь, оступится он в душной тесноте
Под грохот барабанов…
Щеголи на прогулке,
Сеглора
Ожидания - ужасное проклятие, поразившее род людской.
С женами все так же, как с искусством. Посмотрите на человека без пальцев. Он стоит позади своего дома. Его еще тяготит сон, не принесший, впрочем, никакого освобождения от тягот мира; его глаза странно остекленели и могли бы быть вообще закрытыми - едва ли он ясно видит жену, занятую на клочках грядок. Он весь сжался.