Каждое свидетельство вливается в легенду - житие Тоблакая, деяния Тоблакая - и все мы обречены передавать его сказание”.
Цепи и кандалы звенят на боках сожженного фургона. Они пусты, разумеется. И все же Семар Дев понимала, что выжившие в этом месте остались рабами. Они прикованы к Карсе Орлонгу, освободителю, прикованы к очередному эпизоду его мрачной истории. “Он дает нам свободу и порабощает нас. Ох, какая ирония. Главная прелесть в том, что он вовсе не желает этого; нет, каждый и всякий раз он хочет прямо противоположного.
- Многие взяли лошадей и нагрузили добычей, - сказал Скиталец, вернувшись к коню. -Один след ведет на север. Он почти незаметен. Думаю, он принадлежит твоему другу.
“Моему другу…”
- Сейчас он недалеко и все еще идет пешком. Мы должны нагнать его сегодня.
Она кивнула.
Скиталец поглядел на нее. Потом вспрыгнул на коня, взял удила. - Семар Дев, я не могу понять, что тут случилось.
- Тут случился он.
- Он никого не убил. Судя по твоим рассказам, я ожидал увидеть нечто совсем иное.
Она покачала головой.
Он хмыкнул и развернул коня. - Бесчинствам скатанди пришел конец.
- Это точно.
- Мой страх перед твоим приятелем становится еще сильнее. Я все менее хочу его встретить.
- Но ведь это тебя не остановит да? Если он несет меч Императора…
Он не ответил. Не было нужды.
Они перешли в галоп. Двинулись на север.
Сухой и теплый ветер налетал с запада. Немногочисленные облака проносились над головами, тонкие и рваные. Вороны или ястребы кружили вверху, словно точки; Семар Дев подумала о мухах, собравшихся на трупе земли.
И сплюнула, избавляя рот от вкуса пепла.
Вскоре они нашли маленькую стоянку. Трое мужчин, две беременных женщины. В их взглядах страх боролся с усталой покорностью. Когда Семар и Скиталец подъехали ближе, мужчины не сбежали, проявив неожиданную смелость - женщины слишком отягощены, чтобы бежать, потому мужчины остались, и если это означает смерть, будь что будет.
- Хорошо, - согласилась она. Воин из Даль Хона отвел троих мужчин в сторону. Заинтересованная Семар подошла к женщинам.