#8-Дань Псам

Дерзость? Клянусь Бездной, Жрица! Так ты чувствуешь благословение Искупителя?

И она осталась одна в комнате. Огоньки свечей колыхнулись вслед выходящему Дюраву, заставив извиваться фигуры стенных росписей.

Но мать все стояла, отвернувшись.

Селинд охватил гнев. “Благослови своих детей, Мать Тьма. Они страдали слишком долго. Я говорю это из благодарности к твоим жрицам, вернувшим меня к жизни. Я говорю во имя искупления. Благослови детей своих, женщина”.

Свечи успокоились, пламя застыло, равнодушное к жалким мольбам Селинд.

В комнате нет темных углов; это, подумала она, и есть ответ.

***

Омывшая стены старая кровь была черной и словно глотала свет фонаря. Пыль все еще сыпалась из трещин в сводчатом потолке, напоминая Сирдомину, что над его головой нависла половина горы. Верхние этажи цитадели были разрушены, раздавлены; они до сих пор медленно оседают. Возможно, через недолгое время подземные тоннели сдадутся и масса руин просто соскользнет в море.

Но пока темные, извитые коридоры составляют запутанный лабиринт, никому не принадлежащий - хотя на грязном полу видны следы башмаков.

Искатели добычи? Возможно; однако Сирдомин отлично знает - на нижних уровнях мало что можно отыскать. Он много раз проходил этими путями, делая все, что мог, для различных узников Паннионского Провидца, хотя делал недостаточно. Совершенно недостаточно.

Если существует предельно жестокое проклятие, то жертва его оказывается честным человеком, вынужденным служить воплощению чистого, необузданного зла. Сирдомин изведал такое проклятие.

Личная честность - не оправдание. Гордость и чистота не искупят преступлений против рода людского. Что до чувства долга… кажется, оно верно служит самооправданию всех, занятых подлыми делами. Он не решится предложить оправданий тому, что содеял по приказу повелителя. Он не может оправдаться и тем, что был в рабстве и старался сохранить жизнь под угрозой жестокой расправы. Всего этого будет недостаточно. Если откровенное преступление совершено, любые оправдания будут актом признания в трусости. Именно трусость и дала ему совершить преступления. Тиран не может процветать там, где подданные говорят ему “нет”. Тиран процветает там, где каждый встречный подонок кричит “ура”.

Он понимал, что многие люди восхищаются подобным строем - у Сирдомина было много приятелей, пировавших на страхе и наслаждавшихся покорностью, рождаемой страхом. Они и привели его сюда. Он выслеживает поклонников Провидца, тайно пробирающихся в руины его твердыни.