Священник и колдун, умеющий призывать и связывать души. Смейтесь и шутите, если угодно… Себе на беду. У борцов за свободу обнаружился недруг, и с ним надо что-то делать.
***
Город Бастион скорчился около большого умирающего озера. Его прочные, невысокие стены почернели и покрылись потеками какого-то масла. Окрестные трущобы и хижины были сожжены и растащены; обугленные обломки загромождали обочины мощеной дороги. Над башнями повис густой, черный дым.
Сжав израненные руки и отпустив удила, Нимандер прищурился, рассматривая зияющие ворота города.
Он ехал во главе отряда, наравне со Скиньтиком. - Имя “Бастион” рисует образ яростных защитников, ощетинившихся всеми видами оружия, образ врагов, штурмующих стены, - сказал Скиньтик. - Итак, нам придется стать свидетелями благих излишеств сэманкелика, сладкой крови Умирающего Бога?
Нимандера все еще беспокоили воспоминания о великане - зодчем.
“Потому что мы не справились”.
Воздух заполнился запахом выветренной соли; они могли видеть тянущиеся от старого берега белесые полосы, торчащие над высыхающими спутанными водорослями свайные причалы, лежащие на боках рыбачьи лодки.
Они подходили все ближе к арке ворот, а вокруг по-прежнему никого не было видно.
- За нами следят, - заявил Скиньтик.
Нимандер кивнул. Он тоже ощутил на себе взоры, скрытые, жадные.
- Мы как будто сделали именно то, что им нужно, - сказал Скиньтик вполголоса. - Доставили Скола прямиком в чертов Нечистый Храм.
“Да, это возможно”. - Ты же знаешь - я Скола бросать не намерен.
- И готов воевать с целым городом? С фанатиками, жрецами и богом?
- Да.
Скиньтик ухмыльнулся и пошевелил ножны. Нимандер нахмурился: - Кузен, не замечал за тобой особой кровожадности.
- О, я хочу этого не более тебя. Но, знаешь, нас слишком долго толкали. Пришла пора толкнуть в ответ, и всё. А вот раны на твоих руках меня беспокоят.
- Араната сделала все, что можно. Я поправляюсь.