- Я лягу на расстоянии руки от кровати, замру как половая доска и ни издам ни звука.
- Да уж постарайся, милый”.
Ах уж этот дежурный поцелуй, чмок-чмок.
Синие огни раскрасили улицы, по которым торопливо шел Торвальд Ном, синие огни и грустные думы, воистину синяки негодования; дома столпились по сторонам улицы, нависая над ним, пока не стало казаться: он плывет по канализации, как особо вонючий кусок дерьма. Да, недовольство и презрение жены - страшная вещь.
Княжеская зарплата оказалась не важна.
Да, он променял рабство вот на это.
Такова сила любви, очарование домашнего уюта, бегства от одинокой заброшенности. Нельзя ли по - другому? Спросите его позже.
Вперед же - вон виднеются невысокие, но прочные стены имения, торжественно оформленный вход, у которого неровно мерцают два факела - в таком свете фигуры его грозных подчиненных выглядят достойными доверия. Почти.
Ни один из них не следит за улицей. Похоже, вместо этого они спорят.
- А ну-ка, вы! Бдеть! - крикнул Торвальд Ном самым своим суровым голосом, но тут же подпортил эффект, громко и утробно рыгнув.
- Боги! Тор пьяный!
- Хотелось бы. Я в разладе с ужином. А с вами что такое? Так зеваете и бурчите, что слышно с другого конца улицы.
- У нас два новых дворовых охранника, - сообщил Лефф.
- Дворовых? Ты хотел сказать - охраняющих двор?
- Я сказал то, что хотел сказать. Если они охраняют во дворе, значит, они - дворовые охранники. Капитану надо бы разбираться в подобном, Тор.
- Сам знаю. Меня слово смутило. Да, двор охранять необходимо, ведь возможность проникновения недруга мимо вас двоих… э… весьма возможна. Ну, значит, вы их видели? Кто такие?
- Дружки Усерлока - они звали его Усердником, - ответил Скорч, выпучив глаза, а потом покосившись в сторону. - Старые дружки из-под какой-то горы.
- О, - произнес Торвальд.
- Она разрушилась, - добавил Лефф.
- Дружба? А, гора. Разрушилась.