Завернувшись в одеяло, не обращая внимания на прохожих, она шагала по городу. Есть смысл в кургане, в груде сокровищ, которых никто не смеет коснуться. Есть смысл в отказе Сирдомина от легкого пути. В его молитвах, ничего не требующих от Искупителя. Может, это тайна объятий Искупителя, тайна, тщательно скрытая слоями обмана. Он принимает грехи и преступления, держит их в себе… для чего? Долго ли? До собственной смерти? А потом - не ждет ли каждую душу расчет за каждую мелочь?
Сколько отчаяния таится в молитвах? Сколько надежды на мир и покой, на высшую силу, готовую понять наши слабости, исполнить наконец наши желания? Если вера в бога истекает всего лишь от самолюбивых желаний, это хуже алчности.
Она заметила, что уже миновала ворота, через которые Сирдомин ходил день за днем. Начался дождь; капли охладили разгоряченный лоб, потекли по глазам, сладкие как слезы.
Селинд шла все дальше. Босые ноги скользили по камням дороги. Она видела впереди курган, блестящий и мокрый, видела текущую от подножия жидкую грязь. Пилигримов не заметно - может быть, еще рано.
Она подошла ближе. Взор уперся в Курган.
“Искупитель! Услышь меня. Ты должен!”
Она упала на колени в грязь, почувствовав холод. Дождь окончился, и со всех сторон поднимались испарения. Вода текла по кургану - сотни тысяч слезинок, капающих с даров.
- Искупитель!..
Кто-то сжал в кулаке ее короткие волосы. Голову Селинд жестко запрокинули, и она увидела ухмылку Градизена. - Не нужно было тебе возвращаться, - прорычал мужчина.
“Он Урдо, командир элиты фанатиков. Теперь я понимаю…”
- А вот Жрикрыс может.
Она нахмурилась. О чем это он?.. - Отпусти, - сказала она, сама поразившись тонкому и слабому голоску. - Я желаю помолиться.