Вытянул ноги, сложил руки на животе и задумчиво посмотрел на нее.
Она подняла руки. - Мне танцевать?
- А мне петь?
- Возьми меня Бездна, нет. Прошу.
- Садись, - сказал Рейк, указав на второй стул.
Она так и сделала, держа спину прямо. Подняла брови в безмолвном вопросе.
Он всё смотрел на нее.
Женщина вздохнула и опустила плечи. - Ладно. Я расслабилась. Видишь?
- Ты всегда была моей любимой, - сказал он, отводя взгляд.
- Любимой кем?
- Жрицей, разумеется. Что еще я мог подразумевать?
- Ну, разве это не вечный вопрос?
- Слишком многие тратили жизни, выясняя ответ на него.
- Ты шутишь, Аномандер.
Он, казалось, рассматривает стол - не разбросанные на нем вещицы, но сам стол. - Слишком мал для тебя, - сказал он громко.
Она метнула быстрый взор. - Увы, ты ошибся. Слишком велика моя неаккуратность. Дай мне стол величиной с площадь, и я найду чем его замусорить.
- Похоже, у тебя слишком обширный разум, Верховная Жрица.
- Ну, - вздохнула она, - слишком много времени, слишком мало тем для размышлений.
- Она слишком долго отворачивалась от нас. Я позволил всем вам вместо нее взирать на себя. Сомнительное предприятие.
- Ты не пытался организовать поклонение, Сын Тьмы. Вот что сделало предприятие сомнительным.
Поднялась бровь: - А не мои всем очевидные грехи?
- А Мать Тьма была без греха? Нет, Тисте Анди никогда не были столь глупы, чтобы превращать себя в иконы невозможной безупречности.
- Иконы, - сказал Рейк, хмурясь и не отрывая взгляда от столешницы. - Неверное слово? Вряд ли. Вот почему я не принимаю поклонения.
- Почему же?
- Потому что, рано или поздно, поклонники разбивают иконы.
Она хмыкнула и некоторое время размышляла. Потом кивнула, вздохнула: - Сотня падших, забытых цивилизаций. Да. И в руинах всякие статуи… с отбитыми ликами. Потеря веры вечно рождает насилие.
- Наши войны.
Эти слова ее укололи. - Ах, мы, в конце концов, ничем не отличаемся. Что за мысль. Наводит уныние."
"- Эндест Силан, - сказал он.
- Твой взгляд заставляет дрожать ножки стола, Лорд Рейк. Я такая противная, что на меня ты смотреть не в силах?
Он медленно поднял голову и уставился на нее.
То, что она смогла увидеть в его глазах, заставило ее задрожать. Она в один миг поняла, какую милость он ей оказывал, отводя глаза, прячась за завесой беззаботности.