Простите вспышку необузданной ярости. Друг лежит в телеге, завернут в саван. Смерть проторила путь. Простите.
Наконец-то старик добрался до места назначения, остановил вола напротив дверей, ударив палкой по хребтине. Наскоро стряхнув пыль с одежды, направился в “Феникс”.
Уже поздняя ночь. Он ковыляет к столику, привлекая внимание одной из служанок. Заказывает кружку крепкого эля и завтрак. Желудок важнее дел. Труп никуда не денется, не так ли?
***
Он не знал, любовь ли это; он подозревал, что так не понимает смысла этого слова.
Нет, с ней как-то по другому. Он гадал, не происходит ли новое чувство от измены, которую они совершают раз за разом? Замужняя женщина, добыча пошляка. Стал ли он таким пошляком? Резак считал, что стал, хотя и не желает сделать карьеру записного соблазнителя, похитителя чужих жен. И все же есть тут чувство, особенное чувство темного наслаждения, дикарского восторга. Глядите, как соблазнительны бывают подобные жизненные пути.
При всем при этом он не желает порхать от одного адюльтера к другому. Что-то в душе жаждет прекращения - или, скорее, продолжения: долгой любви, совместной жизни, взаимного утешения и комфорта. Он не готов выбросить Чаллису через недельку и найти новую любовницу. Он - внушал себе Резак - не Муриллио, с наработанной легкостью порхающий из спальни в спальню. Поглядите, куда это его привело: чуть не убит пьяным соперником.
О да, в этом кроется урок. Похоже, даже Муриллио наконец его выучил, если верны слухи о его “отставке”.
Ведь вдвоем падать веселее, не правда ли?”
Ничто не помешает Горласу Видикасу свершить отмщение. Он будет в полном праве, выследив их, убив… и какая-то часть Резака не желает осуждать его за это.