- Всё Сциллара - ты разве не слышал, о чем мы говорили?
- Может и так, может и не так. Может, они аассасины и готовятся к броску.
- Старикан, которому жена заехала в ухо - ассасин? И жена тоже? Да что у них за Гильдия?
- Ты не знаешь, жена ли она. Ты не знаешь, не сигнал ли это на крышу. Мы можем прямиком в засаду придти!
- Разумеется, - согласилась Дымка, - та женщина - его мать, ведь в правилах Гильдии сказано: мама должна идти с сыном, чтобы убедиться - сигналы посланы верно, ножи наточены, завтрак съеден, мокасины завязаны как следует.
- Не такой я везучий, чтоб он спотыкнулся, - прорычал Дергунчик. - Если еще не заметила, Дым, на нас сам Брат Опонн ополчился. Особенно на меня.
- Почему? - спросила Сциллара.
- Потому что я не верю в Близняшек, вот почему. Удача - это плохо. Опонны дают, чтобы потом отобрать. Если тебе поддалось, это не конец. Конца не бывает. Нет, ты должен ждать рывка каждый миг. Будьте уверены, рывок будет.
- Ну, с этим спорить не стану, - сказала Сциллара. - Рано или поздно нас возьмет Худ. Только это в жизни несомненно.
- Какие вы веселые сегодня, - буркнула Дымка. - Смотрите, пришли.
Они оказались у Тюремных Бараков, подобающе мрачных и зловещих на вид.
Дымка увидела пристрой у входа в основное здание с зарешеченными окнами и направилась туда. За ней и остальные.
Стражник, расслабленно стоявший у двери, заметил их и сказал: - Выложите оружие на стол.
- Нет, - фыркнул Дергунчик, - мы пришли освободить! - И загоготал.
Никто не счел шутку смешной, особенно когда стража нашла жулек и поняла, что это такое. Дергунчик начал опрометчиво грубить, хотя их уже окружили шестеро суровых констеблей. Дело шло к потасовке и аресту.
***
Высказав и сделав все, что хотел, Дергунчик обнаружил себя в каталажке вместе с тремя пьяницами. Только один был в сознании, выводя печальным голосом широко известную балладу Рыбака.
Его приговорили к трем дням ареста при условии примерного поведения. Любое буйство - и ему придется задержаться.