Они нашли себе пещеру, в которой могли скрываться, окруженные несколькими знакомыми лицами; они еще напоминают себе, что живы, что бредут от прошлого в настоящее, шаг за шагом. И надеются, что этого достаточно, чтобы неловко и неуверенно войти в грядущее.
Резани ножом по середине этого жалкого, уязвимого клубка, и он распадется.
Колотун. Синий Жемчуг…
“Мы словно козлы, влекомые на алтарь с завязанными глазами.
Не то чтоб козлам завязывают глаза… просто совсем невесело глядеть в глаза умирающих животных”.
***
Эндест Силан некогда был жрецом, веровал в силы за пределами смертного мира, веровал в благожелательные взоры предков и духов, столпов нерушимой добродетели, противостоящих приливам сомнений, попыткам избежать ответственности и воздаяния… да, он был верующим в традиционном смысле этого слова.
Ныне он верит, что смертные прокляты. Некая врожденная склонность ведет их по одним и тем же тропам. Смертные оскверняют любые дары, им предложенные. Предают дарителя. Предают свои же таланты. Богов и предков, детей - предательство царит всюду.
Великие леса Харкенаса были сведены; жалкие умирающие островки зелени лежали среди вырубок и палов. Чернозем смыт в реки. Плоть земли ободрана, обнажены угловатые камни - кости.
Но больше некуда было смотреть. Мать Тьма отвернулась. Она оставила их участи, предрешенной их же поступками. Сделав так, она лишила их привилегии обвинять кого-то постороннего. Такова суть обезбоженного мира."
"Хотелось бы верить, что народ может восстать в полный рост, гордо подняться и принять полноту ответственности за дела свои, свершенные и не свершенные.