“Я всего лишь хотела уйти на покой”.
Тихо ругаясь, она подошла к ближайшей тыкве, согнулась… “Пей. Это кровь, чтоб вас всех!”
Пей.
***
Встать в сердце Драгнипура, встать над самыми Вратами Тьмы - вот последний акт жизни Аномандера Рейка. Возможно, это отчаяние. Или жертва превыше понимания смертных.
Оружие по имени Мщение, или оружие по имени Горе - так или иначе, собственный меч отправил его в мир, во многом им же созданный. Все иные решения кажутся ныне тонкой пылью над тропой его жизни.
Он был Сыном Тьмы.
В конце концов, он не любитель просить.
Единственное исключение - Драконус. О, тут обстоятельства исключительные, тут преступление столь сложное, столь противоречивое, что ему нельзя упускать ни одной мелочи.
Аномандер Рейк стоял, устремив глаза в небо, глядя на кипящие облака, на близящееся уничтожение - и не закрывал глаз, не дрожал. Он ощущал, как глубоко внутри нечто отвечает на этот вызов. Кровь Тиам, кровь хаоса.
Итак, он встанет за всех скованных. Он встанет за всех в мире. За все несчастные, сломленные души под его ногами. Он встанет лицом к лицу с хаосом.
До последнего мига. Самого последнего мига.
Словно клубок змей, татуировки задвигались под ним.
***
Кедаспела ждал так долго. Ждал такого шанса. Месть против убийцы возлюбленной сестры, против предавшего Андариста, благородного Андариста, мужа и брата. О, он подозревает, чего именно хотел добиться Аномандер. Достаточно, чтобы его оправдать? Любой Тисте Анди ответил бы утвердительно. Любой, кроме одного.
“Не Кедаспела! Нет, не я. Не я! Не я не я не я!
Я заставлю тебя пасть! При последнем деянии, при жалкой попытке оправдаться - я поставлю тебе подножку!
Видишь, какого я сделал бога? Видишь? Видишь видишь?
Нет, ты не ждешь, не ждешь, не ожидаешь! Не теперь!
Как и ножа в его руке! Ножа в руке!”
Оскалив зубы, слепец Кедаспела перекатился на спину, чтобы лучше видеть Сына Тьмы, да, чтобы лучше видеть.
Он стоит так гордо, так вызывающе - почти на расстоянии удара.