Ты пошла к Савельеву домой? Зачем? Зачем ты вообще с ним встречалась?! Что он сделал?! Почему мне не сказала, что будешь с ним разговаривать?
Ого! Даня даже покраснел. Стоит напротив меня, каланчой возвышается и сердится, явно очень-очень сердится.
— Так ты сам спрашивал про него! Ты же сам говорил… вот я и порвала с ним! А ты с Луизой? Она знает? Ты зайти не успел, сразу допрос устроил!
Ну вот, опять кричу на него. Какие вообще ко мне претензии, а?!
Сгребает меня в охапку, прижимает к себе крепко, почти до боли, даже дышать сложно.
— Что он сделал, Маш? Почему мне не сказала? — Снова повторяет свои вопросы, но уже мягче, значительно мягче. — А Ник как там оказался?
Целует в макушку и по спине так нежно гладит, что я, наверное, сейчас разревусь. В истеричку с ним превращусь скоро!
Даня сидит, вытянув ноги, облокотившись на спинку моей кровати, а я лежу рядом и пересказываю ему свой разговор с Савельевым. Он молча слушает, даже еще ни разу не сказал, какая я дура, что пошла домой к Матвею.
"— Это ты прости меня, — вдруг произносит. — Я не знал ничего про него, Ник особо не рассказывал. Но дело не в этом, мне не нужно было тебя отпускать. Одну. И вообще я не думал…
— Чего не думал-то?
— Что ты и правда решишься. Я мало, что могу тебе предложить, Маш.
Ну не придурок, а? Или он тоже меня проверяет?
— Просто рядом будь. — Он вздрагивает, ведь я повторила его слова. Те, которые мне сказал, когда в любви ему призналась. Он молча кивает, рассеянно гладя меня по волосам. — И заботься обо мне.
Он поворачивается ко мне и не дав закончить, резко прижимая к себе, целует. Чувствую его руки под футболкой, от его прикосновений мурашки по коже пробежали. Он целует так, что выбивает из головы все дурацкие мысли. Я вообще ни о чем не могу думать, когда ощущаю его тело на себе, когда он вжимается в меня так, что единственное, чего я хочу, это как можно скорее стянуть с него свитер и джинсы. Но почему-то голой оказываюсь сначала я.
— Хорошая, говоришь, кровать? Новая? — Заводит мои руки за голову, не давая обнять себя.
Он спускается ниже, его губы оставляют на груди лишь легкие поцелуи, зарываюсь пальцами в его волосы, хочу задержать его, но он отстраняется, опускается ниже. Меня током простреливает, когда я чувствую его там, где меня губами не касался еще ни один парень. Выгибаюсь, извиваюсь, ему приходится удерживать меня за бедра, но он не останавливается ни на мгновение.