Она возвращается с няней в четыре часа, взахлеб рассказывая, как с Ниной каталась с батутных горок. Вся мокрая, раскрасневшаяся. И очень довольная. Она очень похожа на Никиту. Папина дочка растет, только глаза у нее зеленые, мои.
— Мам, я скатилась с самой высокой горки! А Нина испугалась! А я — нет! Мы завтра пойдем туда еще раз! Вероника обещала!
Дочь категорически отказывается называть Веронику бабушкой. И я ее понимаю. Наверное, и в 70 лет она останется просто Вероникой.
Я не люблю светскую жизнь. Совсем.
— Варвара, привет! Давно не виделись.
Очень давно, лет восемь, наверное. Да я бы еще столько же не видела Марину. Она давно уже не Баринова.
— Здравствуй. Не знала, что ты здесь будешь.
— А Никита не сказал, что мой муж планирует инвестировать в его бизнес? — Хищно улыбается, явно довольная тем, что я не в курсе этой новости. Зря. Ее муж может желать что угодно и как угодно, но дверь за Мариной и всеми ее родственниками, как тогдашними, так и нынешними, Никита закрыл много лет назад.
— Здорово. Значит, увидимся через месяц на презентации нового проекта. Там будут все инвесторы Никиты…
… - И это все, что ты ей сказала?! Варь! Да охрану бы вызвала, ее б с муженьком… Даня говорил, что он мутный тип на самом деле.
Мы сидим с Машкой на веранде их дома в Протарасе. Пацаны носятся по песку, а Ник уговаривает дочь вылезти наконец из воды. Мы только вчера прилетели, ребенок дорвался до моря, так что шансы у ее папы просто нулевые.
— Ник сам удивился, увидев ее там. Но послушай, это был открытый вечер, получить приглашение было не проблемой. Да и бог с ней, Маш. Зато, знаешь, кого я встретила перед самым нашим отъездом?
— И кого же? — Маня лениво щурится. В руках у нее большой бокал вина.
— Слушай, ты вообще в положении. У тебя, конечно, особые отношения с алкоголем, но ведь ребенок.
— Во-первых, оно наполовину разбавлено водой.