Смотрю на телефон, только одно новое сообщение— от Барсуковой. Спрашивает, все ли нормально и как свидание прошло. Единственный человек, которому до меня есть дело. Леха так и не перезвонил. И не написал ничего. Ладно, пора собираться из этого гостеприимного дома.
К Айсу заехала всего на полчаса, переодеться. Варька на своей дурацкой работе, Леднев обложился какими-то бумагами, даже голову не поднял, да плевать! Хотя…
— Ник, зачем тебе работать? Зачем вообще таким как ты или Леха работать, да еще так рано начинать? У вас же все есть!
Смотрит на меня удивленно, но хоть не послал сразу, мог ведь.
— Вот Жаров, например, с утра потопал в «Гольдштейн». Сейчас лето, Ник! Вы вообще золотая молодежь, вам надо родительские деньги прожигать и в инсте постить свои вечеринки!
— Леха променял тебя на «Гольдштейна»?
И смотрит, сволочь, будто говорит: да все бы тебя променяли на крутую юрфирму.
— Ты на вопрос ответь.
Айс вдруг встает с дивана, собирает свои бумажки.
— Нас так воспитывали, Маш. Не всех, но многих.
— Спасибо тебе, что помог сейчас с Яшей и вообще… Но дальше я сама, хорошо! И, кстати, я встречаюсь с Жаровым! Не лезь к нам, пожалуйста. А Рыжий твой мне даром не нужен.
Но он меня уже не слушает, опять уткнулся в свои бумажки.
Через час приезжаю на квартиру, надо все-таки посмотреть на трезвую голову и при дневном свете, что вообще сейчас с ремонтом. Слава богу, никто не толпится в подъезде. Правда, в двери нашла несколько записок, анонимных, конечно. С угрозами. Вот идиоты! Нашли, кого пугать. Так… в общем-то не все так плохо. Кухня почти готова, бытовую технику и саму мебель должны скоро привезти.
Прораб отвечает после пятого гудка. Спит что ли после вчерашней ночи?
— Маш, хорошо, что вы приехали вчера на квартиру. Хорошо, что полиция вас вызвала, — быстро тараторит в трубку, голос какой-то взволнованный. — Они утром блевать начали, в общем, скорую им вызвал.