Эти слова, сказанные с особой желчью, стали последней каплей. Взяв рюкзак, я молча вышла из беседки и, не прощаясь, пошла на пляж.
– Ты меня не подождешь? – капризно крикнула Ленка.
– Нет.
***
Постелив полотенце, я рухнула на камни, стараясь поудобнее устроиться. В бедро впилась галька, достав мешавший камень, я со злостью швырнула его в сторону.
– Эй, можно аккуратнее?! – крикнул мужчина, лежавший в паре метров от меня.
– Извините, – пробурчала я.
Надо было не лениться и пройти в конец пляжа.
Рядом раздалось шуршание: кто-то буквально в шаге устраивал себе место.
– Подвинься, Евлампий, тут булыжник огромный, мне в спинку впиваться будет. – На меня смотрел веселый Киселев и показывал руками: «Двигайся-двигайся».
Схватив полотенце, я перестелила его метром дальше и с большим рвением начала очищать территорию.
– Девушка! – уже заорал мужик.
– Она больше не будет, – заверил Киселев и, развернувшись ко мне, добавил: – Ну, ты что бесишься? Привет.
– Привет.
И правда, что я бешусь?.. Я улыбнулась в ответ.
– Ну вот. – Парень, закинув руки за голову, растянулся на камнях. – Что нового, рассказывай.
Я окинула взглядом подтянутую фигуру Киселева и нервно сглотнула.
– Все по-старому, – выдавила из себя.
На горизонте мелькнула Ленка, она окинула нас взглядом, задержавшись на Лёне, многозначительно скривила лицо и зашагала в противоположном направлении.
– Не обращай ты на нее внимания. Ты все правильно сделала, что отшила того козла.
– Неудобно-то как… – Я схватилась за голову.
– Да ладно, мы ж с тобой старые друзья, все нормально. Ложись, позагорай, а то белая, как моль.
Я легла на живот и, повернув голову к Лёне, рассматривала. Его кожа уже приобрела золотистый оттенок, и я рядом с ним выглядела чужеродным белым пятном.
Парень расслабился и закрыл глаза.
– Не переживай, с такими лучше не связываться. Всю жизнь сломает, а ты будешь свято верить, что так и должно быть, – проговорил Киселев на выдохе.
– С такими, как ты? – вылетело у меня на автомате.
Его губы дернулись в улыбке.
– Хорошего же ты обо мне мнения.
Спину уже припекало, и я перевернулась. Лёня последовал моему примеру, и теперь он рассматривал меня, лежа на животе.
– Это не я, это люди говорят, – ответила я.
– Ты меньше слушай, больше половины брехня.