– А я ничего и не прошу. Ты видела свой кирпич, ты им гвозди забиваешь или орехи колешь?
– От хулиганов отбиваюсь, – обиженно пробормотала я, не сводя глаз с нового золотистого телефончика.
– Вот и оставь его себе в целях самозащиты, ну, или для массы, чтобы в лифте не застрять. А новый будет для эстетического наслаждения и функционал по назначению: звонки, эсэмэски, игрушки – пары коротать, фотки. Будешь отчитываться, что ела, с кем гуляла.
Я фыркнула на последнее замечание. Уж гулять я точно ни с кем не собиралась.
Горный пейзаж начал меняться, повороты дороги уже не были такими крутыми, и я села на переднее сиденье.
– В автобусе бы точно укачало, – пожаловалась, не выпуская телефон из рук.
– Да ты и так зеленая, леденец есть какой? А то испортишь салон, – Киселев смеялся надо мной.
– Вот будешь издеваться, из принципа испорчу. – Я закинула леденец в рот и, чуть поразмыслив, сунула и Киселеву лимонную конфету, чтобы молчал больше. Голова еще немного гудела, я дышала глубоко через нос, стараясь подружиться с организмом.
– Спасибо. – Лёня покосился на меня. – Ты не сиди без дела, симку переставь, копируй номера. В общем, обживайся.
Конфета не уберегла меня от прослушивания нанайских напевов в стиле «Что вижу, то пою», в исполнении Леньки. Моего терпения хватило ненадолго, и через пять минут я сунула ему еще одну конфету, тонко намекая, что концерт затянулся. Киселев быстро прожевал и затянул: «Вот корова идет, а за ней вторая, а за ними еще много коров. КамАЗ проехал, вонючий жутко».
– Хватит, я начинаю жалеть, что еду не автобусом.
– Ты только скажи, я тебя высажу.
– Некрасиво угрожать девушке в беде, – ответила я, не поднимая головы от экрана смартфона.
– Некрасиво прерывать выступление. – Киселев обиженно надул губы и замолчал.
Я подразнила перед его лицом следующей конфетой в знак применения, он упрямо сжал губы и пытался увернуться. Не стала уговаривать и съела сама, а рядом послышался вздох огорчения.
За время дороги я успела подремать и рассказать пару студенческих историй, расспросить о Москве и друге, к которому, якобы, направлялся Киселев. Так и не поняла, он действительно существует или у Лёни знатный талант к вранью.
***
– Так, дай-ка угадаю, твоя комната на последнем этаже, верно? – Киселев рассматривал четырехэтажное общежитие, припарковавшись напротив.
Я хихикнула в ответ.
– Бинго!
– Знал же, что где-то подвох. Ну, пошли.