То его самого, то Когана, который, повинуясь врачебному долгу, и впрямь взялся ее сопровождать.
– Так, Мариам, прекрати. Ты же не виновата. Сейчас мы быстренько разродимся, и…
– Что значит быстренько? Я не могу быстренько!
– Почему?
– Мне надо Женьку дождаться. Я не могу без него, ты что?!
Семен бросил на Когана внимательный взгляд и осторожно, боясь расстроить рожающую женщину, заметил:
– Такая погода, что аэропорт могут закрыть.
Мариам болезненно поморщилась. Перевела беспомощный взгляд на Тамерлана.
– Даже не смотри на меня.
– Её! У нас дочка будет.
– Тем более. Бабы – создания вредные и нетерпеливые.
– Сём, а может, ты как-то поможешь, ну… С аэропортом?
– Мариам, я же не господь бог. Если аэропорт закроют – значит, садиться в подобных погодных условиях действительно опасно.
– Ладно-ладно. Я поняла. О-о-ох…
– Так, ляг. Дай я послушаю сердечко. Сколько там еще ехать?!
– Минут пятнадцать. Дорога и впрямь ни к черту.
– А ведь прогноз был хорошим, – пожаловалась Мариам.
– Прорвемся!"
"И ведь прорвались. Их эпичное появление у приемного покоя роддома потом пересказывали из уст в уста много лет. Еще бы – не каждая роженица прибывает на танке. Когда за Мариам и Коганом закрылась дверь смотровой, Краснов сунул руки в карманы и, не понимая, что ему делать дальше – растерянно осмотрелся. В крови бурлил адреналин, требуя каких-то дальнейших действий. Но от него больше ничего ровным счетом не требовалось, и не зависело ничего. Это сбивало с толку.
– Где?! Мариам Кравец… рожает… где?!
Краснов криво улыбнулся, глядя вслед его исчезнувшей за дверью фигуре. Отошел к информационным стендам, на одном из которых был изображен процесс родов, а на другом – разместилась статья о грудном вскармливании. Растер затылок. Почему-то стало интересно, как бы он себя вел, что бы чувствовал, окажись на месте друга.