– Ведь я не печник, если ты позабыла. И в дымоходах ни черта не понимаю – прости. И времени, знаешь ли… вот совсем нету. Сегодня кафедра, завтра у Преловского защита. Так что возьми такси и – к Петровичу. Разбирайтесь!
– Я, знаешь ли, тоже не печник! – возмутилась она. – И тоже не специалист по дымоходам. И к тому же, если ты забыл, женщина.
– Забыл, – словно обрадовался он, – а ты все забываешь напомнить. И к тому же ты, на мой взгляд, занята чуть меньше меня. Совсем чуть-чуть. Так что – вперед и с песнями. И удача не оставит тебя.
«Хам, – подумала она, – обычный хам. А весь этот антураж… Для девочек с кафедры. Никогда и ни в чем он не был поддержкой. Все свалил, спихнул и отряхнул руки. Глава семьи!» Да на что она может рассчитывать, господи? И еще – мелкий и злопамятный… Мелочный. Ничего. На обиженных воду возят.
А с этим домом… вот сколько раз уже она об этом пожалела! Сколько раз! Как ругала себя, как корила, что влезла во всю эту историю.
Сын вяло ковырялся в остывшей яичнице. Муж посмотрел на него с легкой брезгливостью. Она усмехнулась: вот мужики! Обижен на жену, а заодно и на сына – на всякий случай.
– Пап! – заканючил Антон. – Мне нужны деньги! Четыре тысячи.
Виктор вскинул на него острый взгляд и грозно сдвинул брови.
– Интересно! А на что, позволь уточнить? Или мне это знать не положено? Мне дозволено только открывать портмоне?
Сын растерянно посмотрел на нее, явно прося помощи.
Она отвернулась к плите.
– На новую клюшку, пап! – тихо ответил он.
– А что, старая уже вышла из моды? – с сарказмом осведомился он.
Сын удрученно мотнул головой и замямлил:
– Нет, но… Гришкин отец привез ему две, из Штатов.
– Ну, раз «вы с мамой», – бодро ответил отец, вставая со стула и громко ставя на стол кофейную чашку, – тогда вы, что называется, с мамой!
И вышел из кухни.
– Я дам денег, Антон! – коротко бросила Лина.
Виктор снова возник в дверном проеме.
– Умница! – кивнул он. – Вот и давайте! Вместе! Вдвоем, без меня.