Задыхающаяся от возмущения девушка, корчила мне самые разные рожицы — от «не прифигел ли ты» до «я тебя убью, медленно и мучительно». Страшно не было, а вот весело очень. Кроме меня этого, никто не видел, а жаль.
— Да внученька, ступай поставь чайник на плиту.
Внученька и пошла, чеканя каждый шаг. Мысленно, наверное, проходилась по мне.
— Баб Наташ, — обратился к женщине, когда ее друзья отчалили по домам, — где у вас тут телефон ловит, мне сообщение отправить надо.
— Да ты вон, — указала она вперед рукой, — на лестницу полезай, если не будет сети, то ты на дерево лезь, на самый верх, там точно ловит.
— Спасибо.
Бабушка отправилась в дом, а я по стремянке полез на огромный орех. Ветки большие, надежные, но чем выше тем они тоньше, а вешу я килограмм девяносто. Желательно бы не свалиться, а то кто мой кредит выплатит? Сеть появилась ближе к макушке дерева. Быстро напечатав текст, отправил. Как только пришло уведомление, отключит трубку. Можно слазить, а Эрика гневное сообщение я и потом прочту.
Сполз по стволу. Забираться как-то легче было. Спустился до ветки, под которой стояла лестница, а ее там нет. Кто ее утащил — я знаю, сомневаться тут не приходится. Вот смешная, думает, я тут заночую без стремянки? Ксюша себе, видимо, вообразила, что я рос неженкой. Неужели и правда подумала, что это меня остановит? Спустился по стволу вниз, спрыгнул и отправился в дом.
— Заходи Кирилл, чай уже готов, — первой в дверях меня заметила бабушка Ксюши, приветливо улыбнулась, расставляя тарелки со сладостями на столе.
— Отомщу, — произнес одними губами, но она меня прекрасно поняла. Труда не составило слезть с дерева, но она-то этого не знает. Пусть поволнуется, рисуя в своем сознании страшные картины мести. Появился весомый повод ее поцеловать.
— Вы пейте чай, а я пойду, постель Кириллу постелю.
Не успела еще старушка дойти до комнаты, а маленькая мегера уже сидела на моих коленях.
Зажав ее ноги своими как в тисках, рукам позволял наносить мелкие, колючие, но абсолютно безболезненны удары. Грудь упиралась мне прямо в лицо, заставляя мою ширинку трещать по швам, мучил сейчас я не Ксюшу, а себя.
— Я надеялся раз мы жених и невеста, нам в одной постели спать придется, — касаясь губами ее кожи, тихо шепчу на ушко, щекоча его горячим дыханием. Девушка перестает вырываться.