Тот сохранял каменное выражение лица, что послужило отмашкой.
— Спарринг. Давай так: пять минут против меня продержишься — значит, все, наш человек. Ну а нет… — Цыган красноречиво развел руками.
— Спарринг? — теперь наступила очередь Дениса размышлять. — Может, лучше на стрельбище или, скажем, штурмовая полоса?
— Еще настреляемся. Специфика нашей работы такова. А бегать… так вы у себя в морской пехоте все делаете на бегу, недаром же вас называют лосями. Давай бороться.
— Давай, — со вздохом вынужден был согласиться Давыдов.
— Кимоно дать? — с издевкой спросил Есаул.
— Не стоит. В бою нет времени переодеваться…
Место для ристалища было выбрано на заднем дворе коттеджа, здесь было устроено нечто вроде спортивной площадки. Кроме турника, боксерской груши и макивары, имелось и своеобразное татами — круглая площадка, засыпанная песком.
Поединок должен был проходить босиком и по настоянию Думдумыча в перчатках и защитных шлемах.
— Пять минут, — напомнил Есаул, когда бойцы встали в центре «татами», потом срывающимся голосом рявкнул: — Начали!
Первую минуту Цыган наносил интенсивные, но примитивные удары, в основном приходящиеся в перчатки Дениса, и это, как догадался разведчик, была не столько проверка спарринг-партнера, сколько разогрев мышц.
Но с каждой следующей секундой его движения становились все резче, а удары мощнее. Бить он умел, четко перенося вес тела на ударную часть атакующей конечности. Один такой удар мог запросто свалить не то что человека, а и взрослого быка.
В работе фронтового разведчика немаловажным является умение пользоваться внутренним хронометром, когда ты, не глядя на часы, умеешь отсчитывать время. Денис владел такой способностью почти в совершенстве. «Четыре минуты прошло, пора».