Не чувствую боли в руках, потому что она вся сосредоточена за грудной клеткой. А еще виски ломит до искр перед глазами. Сползаю на пол совершенно без сил, запрокидываю голову назад и с трудом прикрываю слезящиеся глаза.
Где-то рядом вибрирует телефон и мне требуется неимоверное усилие, чтобы достать его из кармана. Настойчивое чувство тревоги бьет по всем внутренним рецепторам, когда я вижу, что звонит отец. Сердце пропускает удар, а в груди образуется леденящий колючий ком. Принимаю вызов и как сквозь вату слушаю его голос.
Выбегаю из комнаты, по пути грубо расталкивая людей, и сажусь в машину с водителем, которая ждет меня у ворот школы. Дорогу до дома практически не помню, потому что туман перед глазами становится еще гуще.
С ноги открываю дверь его кабинета, ураганом влетаю внутрь, рывком поднимаю его со стула и трясу за грудки, как тряпку.
- Как ты мог, мразь такая? Как ты мог не позвонить мне, когда она умирала? Ты же мне обещал, сволочь.
- Марат, успокойся, - тихо шепчет и пытается вырваться из моих рук.
- Я никогда тебе этого не прощу! Никогда в жизни!
В глазах стоит пелена слез, которая в итоге горячими дорожками стекает по моим щекам. Чувствую, как резко меня покидают силы, отпускаю его и сам скатываюсь по стене вниз. Меня разбивает на куски. Тело сотрясает дрожь и рыдания. Так плохо, что хоть волком вой. Мне так нужны были эти минуты с ней.
Я так много не успел ей сказать. Все думал, что у меня еще есть время показать, как много она значит для меня и сестер, что наша семья никогда не будет счастливой и полноценной без нее. Я все просрал. Это ужасное чувство, когда уже ничего нельзя сделать, когда свет меркнет и наступает вечная тьма.
- Она сама так решила, Марат, - доносится до меня слабый голос отца, - она не хотела, чтобы вы видели ее мучения.
- Я тоже хотел быть с ней рядом, а ты лишил меня этого. Я бы смог уговорить ее, а ты мне не сказал.
Я пытаюсь кричать на него, но мой голос садится до шепота. Горло постоянно перехватывает и совсем нет сил подняться на ноги.
- Я ведь любил ее Марат. Всю жизнь только ее. И никогда не изменял, что бы ты там про меня не думал.