Интересно, он признается мне про три дня раньше, чем наступит вечер или нет?
Опять эти прилипчивые мысли!
Я почти заставляла себя вернуться к делу, в частности, смотреть не на попутчика, а по сторонам и искать Росу, пропади она пропадом!
Парфен действительно думает, что существование обнаруженного вчера лагеря является угрозой для его друга и наследника, а я не могу игнорировать то, что он считает важным, тем более, откуда мне знать, может он и прав? Как у них тут обстоят дела с похищением людей, совершенно неизвестно.
А остальное… Думать об этом можно вечно, сейчас важнее разобраться с текущими вопросами, а уж к вечеру я постараюсь сделать так, чтобы он не смог больше от меня отодвинуться. Кошелек – или жизнь, вот так!
А когда он станет моим, я смогу, наконец, заняться вопросом посещения Земли, потому что пока никак не могу этим заниматься, зациклившись на мужчине (кто бы подумал!) и это немало мучает мою совесть.
И вот я как заговорила – посещением. Не возвращением, стоит отметить, как говорила раньше, а просто посещением, временными гостями, рано или поздно отбывающими по своему постоянному месту проживания.
А ведь мы даже не вместе! Даже гарантии никакой нет, что мы сойдемся, что он сможет переступить через свой позор, запрещающий теперь некоторое время брачные предложения!
Погодите… а не месть ли это с его стороны? Возможно, он так вежлив и улыбается с утра только потому, что хочет отомстить за мой поступок, по меркам кисейцев чудовищно невежливый.
- Осторожно!
Парфен подхватил меня под локоть, как только я стала падать, угодив ногой в яму, предательски возникшую на моём пути, и оттащил в сторону, а потом быстро убрал руку. – Что с тобой? Ты сама не своя. Ты почему под ноги не смотришь?
Я сглотнула. Точно, изощренная месть.
Он вдруг стал предельно серьёзным.
- Хочешь поговорить?"
"Я покачала головой. Сейчас мне остаётся только прямо сказать – делай со мной, что хочешь, я на всё согласна. Но он должен первый, и не только прикоснуться, а ещё и дать понять, что простил мою ошибку.