Ого! Да это же кладовая! Мешки с крупами, связки лука, бокатые тыквы, свекла, репа. Набрав овощей в миску, которую нашла у входа, прихватила еще зелени и вернулась на кухню, еще раз оглядевшись.
Если есть кладовая, значит, где-то должен быть и погреб. Вход в тот найти оказалось чуть труднее, зато в оном были и кадушки с соленьями, и запасы бутылей, и ледник. В последнем-то и стоял таз со свежим мясом. Взяла и его немного, вернувшись на кухню и уже совершенно по-иному глядя на стоявший там холодильный шкаф.
Какая скверная традиция. Хотя, будь там что-то из творений местного повара, я бы не рискнула желудком. Так что… Кастрюлю на огонь, с разжиганием которого пришлось повозиться. Но зато хоть какой-то свет, кроме свечи. Сейчас разрежу мясо, и будет наваристый бульончик для харчо…
Орудуя длинным, непривычным для меня ножом, я рассчитала немного и царапнула его кончиком по тыльной стороне запястья.
И вдруг – шорох. Тихий. Едва уловимый.
Я замерла с ножом в руке, насторожилась и, медленно обернувшись, двинулась на звук, обойдя холодильный шкаф и… замерла.
На пороге кухни, бледный как смерть, стоял Дир, взгляд которого был прикован к моему ножу в руке и к запястью, с которого на пол упала капля крови.
– Ким! Ты… – выдохнул инистый и все же посмотрел чуть ниже, на мои голые колени, и сглотнул.
А я вдруг поняла, как видит все маг: я снова пытаюсь покончить с собой. Раз сонное зелье отняли. Ну вот почему так! Моей маме отлично удается долма, сестренке – учеба в институте, а мне – садиться в лужи, причем какие-то безумные. И, как назло, когда инистый рядом."
"А тот сейчас стоял в дверях. Причем из одежды на хозяине дома были одни пижамные штаны и бинты. И, судя по решительному виду инистого, он и готов был броситься на меня, чтобы отнять «орудие самоубийства».
Тогда один герой тоже плевать хотел на свои раны, ловя за подол одну шуструю девицу. И вот теперь готов повторить подвиг и схватить рецидивистку за руку на горячем. За то, чтоб было точно жарко, отвечала кастрюля, зашипевшая на огне.