Тому гаду, что конверт со смертельным проклятием всучил, можно даже дважды!
– Отомщу, – пообещала я Вильде. Хотя еще не знала, кому именно в случае с конвертом. Да и вообще, мне ли он был предназначен? Или опять хотели убить Одри, а получилось – меня? Если так, то дружба с ней дорогого стоит. Для меня. И не хотелось бы платить за это жизнью. Постоянно.
– Ну вот и хорошо, значит, второй раз не зря умерла, – хмыкнула Вильда, не подозревая о моих мыслях, и добавила: – А теперь я провожу тебя до тела. Веди. Иди, куда чувствуешь… Ну, куда тебя тянет?
А меня влекло сразу в две разные стороны.
Первым я ощутила запах антисептика, резкий и едкий. После появились звуки: мерное попискивание приборов, сдавленные всхлипы… А после, на очередном шаге, серость вдруг посветлела, медленно, но зато до белизны.
Стены реанимации, на которую я смотрела через полуопущенные ресницы.
Тело мое лежало неподвижно, опутанное проводами и трубками.
– Доктор, неужели… – ее голос, всегда такой твердый, сейчас дрожал и срывался.
Отец стоял чуть поодаль, враз как-то постаревший, сгорбившийся. Кажется, на висках у него прибавилось седины…
А Каринка, моя сестренка, стояла рядом с ним, и по ее щекам градом лились слезы.
Врач, мужчина с усталым, но острым лицом, говорил горькую правду:
– Замыкание вызвало фибрилляцию желудочков, при этом кардиостимулятор полностью вышел из строя. Как итог – острый инфаркт миокарда с кардиогенным шоком. Необходима экстренная операция – имплантация нового стимулятора и аортокоронарное шунтирование… – он сделал паузу, глядя на родителей так, как смотрит тот, кому предстоит подготовить к худшему.
Слово «пожизненная» прозвучало как насмешка.