Может, хоть в доме у Кимерины дадут как следует поспать и… очнуться наконец! Потому-то я особо не возражала, когда родители забрали меня из целительской: баронесса Бросвир привезла для дочери платье, помогла переодеться, все причитая о моем своеволии и советуя просить прощения у отца. Я слушала это вполуха. А зачем вникать, если моей целью было не адаптироваться к коматозу, а выбраться из него?
Вот только у окружающей нереальности были другие планы на меня.
Правда, о них я узнала не сразу…
Когда мы вышли из целительской, раннее осеннее утро встретило меня… обманчиво.
Единственное, в чем не чувствовался подвох, – это запахи. Опавших листьев, дымка из труб и чего-то горьковатого – то ли трав, то ли последних осенних цветов. Солнце светило, но уже без летнего зноя, будто делало одолжение. Зато от любопытных взглядов припекало.
Местные студиозусы не отказывали себе в том, чтобы поглазеть на меня, ничуть не скрываясь.
Отец шел впереди, не оглядываясь и то ли не слыша, то ли игнорируя все это внимание. Мать, наоборот, прижималась ко мне, будто боялась, что я вдруг могу дать деру. Ее пальцы чуть дрожали, держа мои, а губы шептали что-то неразборчивое – то ли молитву, то ли причитания.
Я же предпочла молчать и смотреть вокруг, решив: раз не удалось сбежать из сна, хотя бы возьму от него впечатлений по полной.
А это была не она. Теперь я твердо была уверена, что это все бред, галлюцинация. А мое тело сейчас везут то ли в реанимацию, то ли на операцию. Потому нужно не терять связи с реальным миром, чтобы, очнувшись, не превратиться в сумасшедшую, которая грезит какими-то фэнтези-сказками.
К слову, почему именно ими? Нет чтобы я попала в любимый детектив, где поезд, флер начала прошлого века, куча подозреваемых и одно убийство.
А здесь-то что делать? Ответ напрашивался один: быть послушной дочерью, чтобы от меня побыстрее отстали и дали как следует дремануть и вернуться в реальность.
В общем, у меня, когда мы подошли к карете, что стояла у ворот академии, даже появился план.