Треснули полки шкафов, вылетели стекла, а главное… Пол под ректором, который успел что-то колдануть и заслониться магическим щитом, провалился! Так что лордейшество едва не упал, успев отпрянуть в последний момент.
Все это длилось не больше секунды. Но последствия были как после мощнейшего взрыва. И я была его эпицентром. Целой осталась только урна, которую я продолжала держать. Стол, что был под ней, осыпался пеплом.
Ректор же, убрав щит, вдруг неверяще посмотрел на меня и, сглотнув, произнес:
– Что ж, похоже, по поводу вернувшейся магии вы не врали.
– Поверьте, в том, что готова на все, чтобы вернуться в академию, я тоже не лгу.
Меня смерили фирменным взглядом гробовщика, снимающего с будущего клиента ростовку для домовины."
"На это я лишь покрепче обхватила урну с прахом и не отвела глаз. Повисло, точно самоубийца на суку, молчание. Противное. Тягостное. Выматывающее нервы. И вдруг ректор разорвал его, точно полоснув отточенным клинком по веревке, фразой:
– Кимерина, а вы точно хотите быть алхимиком? С таким потенциалом вам прямая дорога на боевой факультет.
Если я что-то понимала в фэнтези, меня только что витиевато послали туда, откуда я недавно выбралась – в усыпальницу. Только уже на постоянное место жительства. Какой из меня боевой маг? Зато свернуть шею на занятиях и сказать, что так и было – проще простого. Да я и драться-то не умею. Разве что придираться. К словам. Что я и сделала:
– А на алхимическом остаться – не вариант?
– Я бы не перебирал ими в вашем положении, адептка.
Последнее слово ректор выделил особо, и я поняла: победила. Хоть и не на самых выгодных условиях, но все же!
«Требуй клятву о зачислении», – услышала я шепот у самого уха.
Лордейшество, едва Вильда это произнесла, нахмурился, как тот, кто чует печенкой подвох, но не может понять, в чем тот именно. Ну я, как воспитанная в традициях уважения к старшим, не стала пренебрегать мудрым советом предка.
– Тогда мы договорились, – отозвалась я, отлепив от урны одну из ладоней, протянула ее для рукопожатия и добавила: – Скрепим договор клятвой – пообещайте, что пока дар при мне, вы не выгоните меня из академии.
Про успеваемость не стала и заикаться: она не только от меня зависит. И прикажут какому-нибудь преподавателю – он может и завалить. А вот усердие – оно все мое!
Ректору такой поворот явно не понравился, но он, хмыкнув, все же согласился.