– Я просто хотел поговорить, Кимерина, – сухо процедил дивный.
«Значит, не подготовился», – я не ответила, но, видимо, так выразительно посмотрела, что сын леса, кажется, обо всем догадался и недовольно поджал губы. Я же перевела взгляд на его клешню, которая держала мое запястье, и предупредила:
– Учтите, господин… как вас там?.. Я привыкла бороться за свою свободу, – произнесла и запустила правую руку в сумку. Нащупала в той лежавшую котомку с бабулей и сжала ткань.
Тут же по моим венам заструилась холодная разрушительная сила.
Эльф зашипел, отдергивая пальцы:
– Вы выглядите сердитой и напряженной…
– Все утро реагировала на жизнь позитивно и радушно. Вот реагенты и закончились, – в тон эльфу отозвалась я. – Так вы хотели поговорить о моем настроении?"
"– Вообще-то о самочувствии, – протянул дивный, так и не представившись и ведя себя со мной как раненый боец: шипел, кривился от боли (магией я саданула от души), но покидать поле брани, в смысле завершать разговор, категорически отказывался.
– Спасибо. Оно прекрасно, – сухо отозвалась я, чувствуя, как зудит между лопаток, словно кто-то пристально на меня пялился.
Даже оглянулась. Но в такой толчее пойди разбери, кто глазеет. Да и не до смотрин (будь они хоть шпионскими!) мне было. Потому что у главных героев сюжет эпичен. А у меня – сугубо практичен. Причем в прямом смысле этого слова, ибо, если верить расписанию, уже начался практикум по зельеварению, на который я безбожно опаздывала.
Так что я, посчитав, что наш с эльфом разговор закончен, просто развернулась и начала протискиваться сквозь толпу прочь. Даже не послала остроухого на хр… на грядки собирать один корень для аджики.
Вот только дивный, похоже, был иного мнения и, догнав меня на крыльце, снова остановил. На этот раз, правда, исключительно словами и за руки не хватал.
– Так и передам Вормирэлю. А то после того, как вы в парке потеряли сознание у него на руках и он отнес вас в лазарет, мой друг сильно переживал…
– А что же тогда он сам не поинтересовался? – хмыкнула я и нахмурилась: ощущение пристального взгляда стало еще явственнее.
В крови бурлила магия Смерти, поэтому все виделось куда отчетливее, четче, ярче. Звуки были громче, а запахи – острее.
Снова оглянулась, пытаясь понять, мерещится ли мне. И поняла: это точно глюки.