— Ииии, — жирный торгаш завизжал как свинья.
Ну, ещё бы! Есть у нас человек, который без особых членовредительств может вызвать такую боль, что люди падают в обморок и очень быстро становятся покладистыми. Вот самоуверенный гешефтмахер накричавшись, вытер сопли, и заверещал, что невиновен. Пришлось провести ещё две процедуры, и он сразу запел, аки соловушка. То же самое пришлось повторить с другими действующими лицами. Жалко, что куда-то пропал один из фигурантов по фамилии Аренсон. Но по его следу уже шёл поисковый отряд с приказом взять живым или мёртвым.
А ещё мы поймали тройку стукачей, среди которых оказался один офицер. Наши люди плотно оккупировали телеграф, так как нельзя было дать возможность ворам сообщить об их аресте сообщникам. Там и были приняты агенты, решившие послать телеграммы. После нашего отъезда телеграф так и находился под плотным контролем сотрудника контрразведки.
В Одессу мы прибыли целым табором, разместившимся в трёх вагонах. Благо, я озаботился помещением для содержания арестованных и арендовал неплохой особнячок с отличным подвалом.
"А вот далее началось самое интересное. Мы арестовали бывшего начальника штаба дунайской армии Непокойчицкого, главу его канцелярии Кущевского и главного интенданта армии Россицкого. Трёх генералов поместили на гауптвахту под охрану моих людей, которые имели приказ уничтожить арестантов в случае попытки их освобождения. К трём ворам присоединились два главных интенданта задунайской армии и Пилипенко. Офицерскую сволочь помельче разместили в ещё одном домике, предоставив каждому по комнате, но без права общения между собой.
В то время, как продолжались допросы задержанных, я занялся артиллерийским ведомством.