– Да, мы можем вызвать у себя частичную амнезию, но поскольку ваш обидчик связан со многими другими явлениями и событиями, то практически невозможно изгладить память о нем полностью. Кроме того, забыть – это неверное решение. Верное – противостоять ему.
Я дослушиваю всю запись до конца, пытаясь как-то отвлечься, записываю предстоящие дела в ежедневник, сама себе обещаю, что – нет… Ничего не помогает. Перед тем как заснуть, сообщаю Якобу, что принимаю приглашение.
Я не владею собой – в том-то и беда моя.
* * *
– Не буду говорить, что скучал по тебе, потому что ты не поверишь. Не буду говорить, что не отвечал на твои смски, потому что боюсь снова влюбиться в тебя.
Я и в самом деле не поверила бы ни тому, ни другому. Но не перебиваю его – даю возможность объяснить необъясняемое. Сейчас мы сидим с ним в ничем не примечательном кафе в Коллонж-су-Салеве, деревне на границе с Францией, и при этом – в четверти часа езды от моей редакции. Посетителей мало – это либо водители-дальнобойщики, либо рабочие с каменоломни, расположенной невдалеке.
Я здесь – единственная женщина, если не считать чрезмерно накрашенной хозяйки, которая ходит меж столиков и пошучивает с клиентами.
– С тех пор как ты опять возникла в моей жизни, он стала сущим адом. С того дня, когда ты пришла в мой кабинет брать у меня интервью и мы…
«Мы» – это чересчур сильно сказано. Я сделала ему минет. А он мне – ничего не сделал."
"– Я не могу сказать, что несчастен, но одиночество мое все глубже, хоть никто об этом не знает.
Настал час отмщенья. А тебе не кажется, что тебе нужен семейный психолог?
– Кажется. Но на консультацию надо идти вместе с Марианной, а подвигнуть ее на это я не могу.
Кубинец был прав, когда говорил, что некоторые вещи следует доводить до конца. Вот только что сию минуту Якоб спас свою жену от серьезной уголовной статьи за распространение наркотиков.
– Круг моих обязанностей расширился, а я еще не освоился с этим. Марианна считает, что скоро привыкну.