Стал третьим в линии наследования, что официально закреплено в завещании землевладельца Моргана от тридцать четвертого года…
Молотов положил листы на стол и толкнул их в сторону Смита, позволив скрепленным канцелярской скрепкой бумажкам проскользить по полированному дереву. Тот лишь шевельнул рукой, прижав листы пальцами, чтобы они не упёрлись в его живот.
— Здесь описаны ещё три случая, — сказал Вячеслав, указав рукой на бумаги. — Мне зачитать и их?
— Благодарю, но не стоит, — отозвался Захария. — С прецедентами землевладельцев Хейз, Картером и Адамс я тоже знаком достаточно хорошо.
О! А вот это интересно. Когда я передал Молотову бумаги, раздражение Смита всколыхнулось, но почти сразу же угасло, едва Молотов начал зачитывать распечатанные на белоснежной бумаге прецеденты. Впрочем, в его эмоциях всё ещё царила небольшая подозрительность. Значит, несмотря на всё его внешнее спокойствие, он всё ещё ожидает какого-то подвоха, но не конкретно этого.
"Забавно, но если покопаться в его эмоциях, то сейчас со стороны Смита тянуло легким разочарованием. Как если бы он пришёл на шоу или спектакль, а увиденное его явно не впечатляло.
— Описанные вами прецеденты несущественны, — чуть ли не по слогам проговорил он, глядя Молотову в глаза. — Каждый из них принял на себя титул и ответственность землевладельца в виду отсутствия других законных родственников, которые могли бы стать наследниками. Более того, все они были мужчинами.
Последние слова он произнёс уже с нескрываемым отвращением. Сидящий перед нами мужчина словно боялся, что одно лишь упоминание её имени могло каким-то неведомым образом испачкать его в грязи.
— Фу, какой шовинизм, — покачал головой Молотов. — А я думал, что мы живём в современном, цивилизованном мире.
— Мы, господин Молотов, живём в Конфедерации, — отрезал Смит. — И подчиняемся её законам, устоям и правилам.
Эмоции нашего противника вновь изменились. В них появилось нечто… не тревога, нет. Скорее, мрачное ожидание, как если бы он точно знал, что именно Молотов собирается сказать дальше.
— Ну тогда слава богу, что ваша Конфедерация знает случай, когда титул землевладельца принимала на себя женщина, — произнёс Вячеслав, даже не пытаясь скрыть удовлетворение в своём голосе, и тут же взял вторую папку, протянутую мною.