То есть суммы переводов и транзакций между фирмами не должны пересекать определённый порог, требующий декларации. Если этого не происходит, то государство практически никогда не вмешивается.
Проблема только в том, что порог этот крайне невысокий. На самом деле он даже смешной, если смотреть на него с высоты вышеописанных трастов. Потому и «белых» компаний нужно очень и очень много, чтобы иметь возможность совершать операции в большом объёме. А прикрыть их нетрудно. Тут любой мало-мальски толковый бухгалтер справится.
И, наконец, после всех этих процедур деньги, в этот раз уже через полностью легальные пути, возвращаются в трастовые фонды. Как абсолютно чистые. Любая проверка увидит в них не более чем легальные дивиденды от продажи активов и других «источников». И вот уже эти деньги возвращаются на счета реальных бенефициаров, вновь проходя через оффшорные банки.
И это лишь одна схема. А существует их десятки, если не сотни.
Всё это я рассказал Громову примерно за пятнадцать минут и четыре выкуренные сигареты. Разумеется, некоторые весьма пикантные подробности моей прошлой жизни я опустил, но в остальном описал всё довольно точно. И это ещё очень и очень сократил так-то. Периодически он переспрашивал меня о конкретных вещах, которые не мог понять. В паре мест просто махал рукой, пропуская часть информации.
— Объясни мне только одну вещь, — пробормотал он, доставая из пачки новую сигарету.
— Тебе действительно нужен ответ?
Он пристально посмотрел на меня, поджал губы, а затем покачал головой.
— Нет. Не думаю.
И принялся чиркать зажигалкой в попытке прикурить сигарету.
— То есть ты хочешь сказать, что Райновский занимался этим через вашу фирму? — спросил он, удерживая сигарету зубами и продолжая бесполезно чиркать зажигалкой.
— А ты знаешь других адвокатов, которые после того случая перешли работать в папочкины трастовые фонды? — спросил я его в ответ. — Дай сюда.
Протянув руку, выхватил зажигалку из его рук. Это бесконечное чириканье меня уже достало. Встряхнул её и крутанул пальцем кремень.
— Спасибо, — выдохнул вместе с дымом Громов, после того как я поднёс зажженный огонь к кончику его сигареты.