— Не язви, — пригрозил отец сыну и достал из встроенного в шкаф бара бокал. — Я сделал то, что было нужно…
— Нужно кому? — не удержался от вопроса Роман. — Фирме? Нашему клиенту? Или тебе лично?
— Всем сразу, — не стал скрывать Павел, наливая в бокал коньяка ровно на два пальца."
"Он видел, что сын в бешенстве. Не то чтобы это хоть как-то его беспокоило. Всё-таки Роман не был дураком, чтобы пойти против отцовской власти. Но он был достаточно самоволен, чтобы подвергать его поступки и решения сомнению, что, разумеется, Павлу не сильно нравилось.
— У тебя есть ещё какие-то проблемы, о которых ты хочешь поговорить? — поинтересовался Павел.
— Да. Я знаю о том, что ты сказал Анастасии.
— Мать разболтала?
— Она, — не стал увиливать Роман. — Ты сообщил ей, что выбрал ей в женихи Рахманова. У меня только один вопрос…
— Всего один? — усмехнулся его отец, полной грудью вдохнув богатый аромат дорогого коньяка.
— Зачем?
— Думаю, что это должно быть очевидно. Чтобы расшевелить их.
— А ты, значит, решил их поссорить?
— Я решил несколько форсировать события, — поправил его отец и, взболтнув бокал в руке, сделал небольшой глоток.
Коньяк короткой вспышкой обжёг язык, а затем дымной молнией прокатился по горлу, оставив после себя приятное и чуть терпкое послевкусие.
— Ну, учитывая эти фотографии, не думаю, что кто-то в этом мире следит за Рахмановым менее пристально, чем ты, — поморщился Роман.
— А ты думаешь, что я упущу из внимания такую возможность? — удивился его отец. — Конечно, мы наблюдаем за ним. Мои люди следят за ним постоянно.
Ведь именно они и сделали эти снимки, который Лазарев показал Рахманову.
— Ты хотел сказать, наши люди? — поправил его сын, но Павел лишь покачал головой.
— Вот когда — или если — займёшь моё место, тогда это будут «наши» люди, — отозвался его отец. — А до тех пор это «мои» люди, Роман. Не путай понятий.
— Да, похоже, я давно от этой проблемы страдаю, — с явным выражением отвращения на лице скривился Роман. — Тебе нужно было рушить то доверие, что между нами было?
При этих словах Павел с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
— Доверие, Рома? — удивился Лазарев. — Какое между вами может быть доверие? Посмотри на себя и на него. У кого из вас есть будущее? Ты знаешь, кто он такой. Его конец, по сути, уже предрешен.