— Могу металл протравить, проявится рисунок, будет стоить ещё два с полтинной. Сделать рисунок чешуи на рукояти? Ещё четыре рубля? — кузнец принялся за расчеты.
— Делай всё. И выбить на полотне у основания пару иероглифов. Какие есть клейма?
— Есть моё клеймо мастера. Есть знак «дракон», знак вода, знак огня, воздуха. Защищает от злых духов.
— Вот эти знаки, но без Вашего личного клейма. Нельзя, чтобы следы вели к Вам. Понятно?
— Будет выглядеть… как сказать… все Вам скажут, что ножик — дешёвка, куплен у китайцев.
— Отлично, так и надо. И простые тёмные ножны, тонкие, из готовых. Сколько будет стоить?
— Всё вместе шестьдесят. Но Цай сказал, что Вы друг. Сделаю за тридцать девять, дешевле не могу.
— Пойдёт. Работайте с уважением, кажется, у клинка есть «душа».
— Да, конечно, я уже заметил. Третьего дня приходите.
— Приду. Или Игорь заберёт. Спасибо и почтение мастеру. Сейчас внесу аванс.
* * *"
"Я не вернулся в офис. Сил разбирать дело Кукушкиной не было, поэтому попросил докинуть меня до торгового суда.
Близился обед, внутри у входа в суд висело расписание, в котором указано одно единственное дело «Купец Штейнман против купца Бондарева, зал №2».
Показал удостоверение, исправленное, теперь фамилия верно написана, пристав записал меня, даже не спросив «куда».
Правосудие в Кустовом было публичным, как и в моём прежнем мире. В действительности, мало кто в своём уме пойдет смотреть на чужой судебный процесс. Однако, если придёшь, за редким исключением — пустят без разговоров, тем более в моём случае я имел статус адвоката.
Назначено на одиннадцать-сорок, сейчас на моём китайском «ролексе» только одиннадцать двадцать одна минута. Вошёл в пустой зал, темноватый, мрачноватый, но в целом очень легко узнаваемый.
Вот стол для одной стороны, вот для противоположной, стоят через пустое пространство друг к другу лицом. Чтобы стороны обращали свой гнев по нужному адресу. Судейский стол на возвышенности, в торце зала, он большой, чёрный и к нему прилагалось всего одно кресло.
Зашла полноватая девушка, недовольно воззрилась на меня.
— Кого Вы представляете?
— Слушатель, — чётко ответил ей и моментально стал ей не интересен.
* * *— Всем встать, суд уходит!
Когда усталый от бесконечного перетирания одних и тех же аргументов спорящих судья отложил рассмотрение на месяц и ушёл, шурша мантией, ко мне юлой подсел один из спорящих купцов. Кажется, это был Бондарев.