И вот, недавно, мы тебя в третий раз судили. Снова за кражу. Не стали на время судебного процесса в клетку закрывать, от мамки твоей отнимать. И вот ты, находясь под домашним арестом, вместе с этими двумя… Ну ладно они, Саша, олухи деревенские… Вы втроём лавку Жубровского вынесли. Саша, скажи честно, ты дебил? Ну ты же не первый раз тут⁈ Ты же знал, что будет, что поймают, ну не настолько ты ловок, понимал, что посадят, что в четвёртый раз условный срок не дают? Саша, ну етить твою мать… Простите, вырвалось.
Все сочувственно покивали.
— Простите, Алексей Иванович, — прогундосил подсудимый.
— Тьфу. Перерыв пятнадцать минут, — судья встал, старший пристав, упустив момент, запоздало рыкнул в зал «встать, суд идёт», кто-то успел встать, кто-то нет. Бабаева это мало интересовало, он на ходу доставал сигарету из портсигара и жестом звал обвинителя и адвоката — покурить.
В зале возникло оживление. Я, пригревшись на скамеечке у стены, придремал и без особой надежды, снова пытался призвать Предка.
…
— Ну чего⁈ — возмущённо проухала громадная птица. Фух. В этот раз я оказался в лесу.
— Я тебя звал.
— Вас много, а я один, — ответил Филин расхожей фразой советских продавщиц и аккуратно поправил перья на левом крыле.
— Я тут один ножик раздобыл.
— Знаю, Бакланов уже наябедничал своему предку. К счастью для тебя, я с этим водоплавающим тупицей не дружен, так что мне всё равно. Нашёл и нашёл. Кто нашёл — берёт себе. Это всё?
— Нет. Мне нужно прокачаться до «двойки», потом до «тройки»…
— Зачем?
— Чтобы пользоваться артефактом, ходить на Изнанку, добывать макры.
— Похвальное стремление, хоть один пытается охотиться. Ладно, подскажу. Ты своими кривлянием с собакой и столом в подсобке ничего не добьёшься, тебе надо творить иллюзии на Изнанке, тогда будет эффект, понятно?
— То есть чтобы пробиться на Изнанку, мне надо ходить на Изнанку? А как преодолеть свой предел?
— Медитация, обет молчания, обет безбрачия, йога, питание травами.
— Какие нужны травы?
Внезапно Филин словно бы взорвался.