Опа! Какие-то сдерживающие выражения пошли. Практически угрозы.
— А кто выпячивается? — уточнил я.
— Сань, нуя же вижу, что ты офицер дикорастущий. Орденоносец! Да и как лётчик неплох. Не порть себе послужной список, идя против командира звена.
Вот теперь пошли угрозы. Тяжело в таких случаях субординацию соблюдать.
— Веня, ты мне угрожаешь? Не старайся, я не боюсь тебя.
Шаклин покраснел от злости.
— Клюковкин, что я тебе говорил по поводу обращения ко мне? Я — Вениамин Александрович, усёк?
— Усёк, Вениамин Александрович.
Веня так сжал зубы, что они заскрипели.
— А вот если Кеша будет летать со мной, то это тебе только на пользу. Ты не бросишь тень на себя, как на плохого инструктора и командира. Он же был у тебя в экипаже, верно?
Шаклин глубоко вздохнул и задумался.
Поэтому он и сказал Кеше написать рапорт по собственному желанию. Тут Шаклин уже бы выглядел невиновным.
— Завтра, крайняя лётная смена в Мактабе. Дальше будете слётываться уже на войне, — произнёс Веня и ушёл обратно в лётную комнату.
Нет смысла говорить, что Кеша был счастлив.
Утром перед очередным вылетом на полигон он только и делал, что ходил за мной хвостом. И это на небольшой площадке, где стоял вертолёт. Стоянку решено было не использовать. Да там и мест уже нет. Полк в Мактабе постоянно принимает у себя множество самолётов и вертолётов.
Наш бортовой техник Валера Носов удивлялся желанию Кеши лететь.
— Я всё посчитал. Выходим в эту точку и встаём на боевой курс. Так меньше манёвров и влияния ветра в процессе разворота.
— Кеша, ракеты проверил? — остановил я доклад Петрова.
— Конечно. Две «сигары» на месте.
— Тогда лезь в кабину, — указал я на вертолёт.
Сам же пошёл дальше проверять борт перед вылетом. Сегодня ещё есть одна возможность выполнить стрельбы по полигону. И применять будем самый интересный тип вооружения на Ми-24В.
— Командир, ещё два УБ-32 с «горохом» подвешены, — доложил мне бортовой техник о наличии блоков с неуправляемыми ракетами С-5.