Секунда, две… и земля затряслась. И это явно не граната взорвалась! Послышался до боли знакомый гул и свист. Пожалуй, этот звук ни с чем нельзя спутать.
Меня слегка присыпало пылью и каменной крошкой. Димон медленно пополз в мою сторону, чтобы показать что-то.
— Лежи! Лежи! — крикнул я, прижимая Батырова к земле.
Ещё минуту шёл залп. Ощущение, что нависшие над нами горы вот-вот рухнут. Несколько камней упало рядом, и чуть было не придавило израненные ноги Батырова. В последний момент успели с ним перекатиться.
И тут же всё резко затихло. Взрывы сменились пулемётным огнём где-то вдалеке. Эхом разносятся стоны и вскрики. Среди этих страшных голосов раненых духов, слышу звук родных винтов и работающих двигателей Ми-8.
Я выглянул из-за валуна, от которого уже мало что осталось за время боя. На входе в расщелину рассредотачивалась группа, высаженная из вертолёта. Сразу видно, что одеты они в форму номер 8 — «что имеем, то и носим». Кто в костюмах КЗС, кто в «прыжковке», а кто и в уставной форме «облегчёнке».
И на душе стало легче. Ощущение, будто грелку приложили к груди, и она постепенно отдаёт своё тепло.
Пускай и говорят, что вертолётчики не боги. Но сегодня они принесли нам спасение и «ангельский полк» разведчиков на помощь.
— Пошли, пошли! — громко сказал я, начиная поднимать с земли Димона.
Батыров совсем ослаб. Его цвет кожи был как у афганской пыли — бледно-жёлтой. Карим выглядел лучше.
Только мы приготовились спускаться, как на плато забрались бойцы.
— Живой? Слышно меня? — кричал мне в лицо один из них.
На плече у парня висела большая сумка с красным крестом. Значит, передо мной «медицина».
— Слышу. Не контузило. Остальным помоги.
Санинструктор похлопал меня по плечу и опустился к Батырову.
Двое погрузили раненого Батырова на брезентовые носилки. Карима подхватила под руки пара других бойцов, и начали спускать их вниз по тропе.
Я подошёл к краю и осмотрел спуск. Тут здоровому-то не так просто будет всходить и спускаться. А спецназовцы эти несколько десятков метров преодолели бегом и только вспотели слегка.
— Помочь? — начал подхватывать меня боец, взобравшийся крайним.
— Не, братишка. На своих доберусь, — похлопал я его по плечу.
С трудом, аккуратно обходя перемолотые тела духов, мы спустились и направились к вертолёту. Внизу картина после массированного обстрела с вертолётов выглядела страшно. Можно сказать, что низину превратили в лунный пейзаж. Как ещё горы устояли, понятия не имею.