Потому что с таким начальником, как ты, работать невозможно! Я не обязана терпеть твое хамство и выходки!
— Выходки? — ухмыльнулся Буланский. — Что-то ты не особо сопротивлялась, когда я разложил тебя здесь на столе или на кровати в твоей квартире!
— Иди к черту! — прошипела я.
— Ты пищала от удовольствия, а теперь называешь меня хамом.
— Потому что так оно и есть на самом деле!
Несколько секунд Буланский пристально смотрел на меня.
— Значит, я не добьюсь внятного объяснения? Полина, лучше скажи честно, какие у тебя дела с «Арсеналом»?
— Да нет у меня никаких дел! — возмутилась я.
Внезапно лицо словно обожгло молнией. Что он имеет в виду? На что намекает? Уж не хочет ли он сказать, что я бегаю к конкурентам, чтобы поделиться с ними инсайдерской информацией?
Какой кошмар… Неужели он мог подумать такую гадость?!
У меня задрожали губы, а на глазах против моей воли выступили слезы ярости и обиды.
— Подпиши мое заявление… оно у тебя в столе… я хочу уволиться, — тихо прошептала я. Голос срывался, было страшно, что сейчас брызнут слезы.
Громко хлопнув несколько раз ящиками, одним, другим, Буланский достал мое заявление и размашисто его подписал.
— Собирай вещи. Потом иди в бухгалтерию. Я распоряжусь, чтобы тебе сразу перечислили все деньги.
Я не могла поверить, что он это сделал… Стояла, как столб, не шевелясь, не моргая. В горле застрял комок, меня не покидало ощущение, что я куда-то падаю, проваливаюсь в мрачную бездну. И нет сил за что-то зацепиться и остановить это падение.
— Иди, Полина. Ты здесь больше не работаешь, — глухо произнес Буланский. Он опять уткнулся в ноутбук, показывая, что разговор со мной окончен.
25
ПОЛИНА
Целую неделю я страдала. Тосковала днем, обливалась слезами ночью, ревела в подушку. Как же обидно! Егор вышвырнул меня на улицу, даже не объяснив причину. За что уволил? За то, что ослушалась его и сходила в «Арсенал»?
Одно дело, когда я сама порывалась уйти и гордо написала заявление. Совсем другое — когда тебя выставили за дверь.
Ксюша меня поддерживала и успокаивала, проклинала Егора последними словами. Она приезжала после работы, чтобы выслушать мое нытье, постоянно порывалась намазать меня какой-то волшебной маской, которая уберет не только усталость с лица, но и раны с сердца. Это так она утверждала. Ах, если бы это было возможно!
Виктор тоже старался меня отвлечь.