Лицо преступного авторитета снова приняло скучающее выражение. Он мне не верил, и я не мог его в этом винить. Я бы тоже на его месте не поверил.
– Да, я встречался с Катей, но она обманула меня так же, как и вас. Ну, не так же, конечно…
– Ну что, как бык в загоне… – недовольно скривившись, перебил меня Седой. – Ты где живешь?
Одеревеневшими руками я вытащил паспорт и протянул его Степану Анатольевичу. Он пролистал его, небрежно бросил на стол и уткнулся в меня своим колючим взглядом:
– Львовский, значит? А что в Киеве делал?
– Отдохнуть приехал.
– Где жил?
– В гостинице.
Седой помолчал.
– А ты борзый. Не хочешь, значит, по-хорошему… – Он покачал головой и тихо добавил: – Стас.
Гора сзади надвинулась, и я понял, что мне кранты. Против лысого Стаса никакие приемы не помогут. Тут нужен пулемет или артиллерийское орудие, желательно крупного калибра. И тут раздался телефонный звонок. Седой выудил из кармана черных брюк маленький телефончик и, сощурившись, посмотрел, кто его беспокоит.
– Да!.. Чего звонишь?.. Какие проблемы?
Он вскочил.
– Что?! Что значит – повязали?.. Какие это к херам собачьим профессионалы?! Нет, голубчик, это не они, это ты ответишь… Ты знаешь, какие серьезные люди заказ сделали?.. На кой ляд мне деньги обратно? Заказ должен быть выполнен! Ты где сейчас?.. Подъезжаешь?
Отключив связь, Седой виртуозно выругался на блатном жаргоне. Из его тирады я не понял ни одного слова. После чего, вспомнив обо мне, приказал:
– Стас! Запри этого умника в подвале, мы с ним потом разберемся.
Степан Анатольевич быстрым шагом вышел из комнаты, оставив меня наедине со шкафоподобным Стасом. Тот посмотрел сквозь меня и безликим голосом, который звучал, словно из бочки, сказал:
– Руки.
Значит, не немой все-таки. Я вытянул руки вперед, и на них с щелчком закрылись стальные наручники. После этого Стас провел меня на кухню, открыл люк в полу, из которого потянуло прохладой, и сказал:
– Вниз. И сиди тихо, как мышь.
Я поежился, но не шелохнулся.
– Там темно.
В руке Стаса неожиданно возник пистолет, казавшийся игрушкой в его огромной лапе. Только что не было и вдруг – раз! Прямо ганфайтер какой-то.
– Сейчас я прострелю тебе колено, – спокойно сказал он. Сказал не пугая, а просто информируя. – И у тебя потемнеет в голове.
Я пожал плечами и осторожно стал спускаться, нащупывая ногами ступеньки. Едва я ступил на пол, как над моей головой хлопнула крышка люка, погрузив меня во мрак.