Вавилов застонал и выругался сквозь зубы. Алексей метнулся к стоявшей неподалеку пожарной бочке, зачерпнул картузом воды и вылил ее на Вавилова. Тот замотал головой, фыркнул, как вынырнувший на поверхность тюлень, и открыл глаза. И, словно не лежал только что без сознания, приказал:
— Оттащи меня куда-нибудь в сторонку. Ищи Носатого, он успел ускользнуть от меня, но слежки, кажется, не заметил…
— А я думал, что это он тебя оглоушил! — Алексей обхватил Ивана за плечи и помог ему сесть.
Вавилов схватился за затылок и страдальчески сморщился:
— Фу-ты, елки точеные, зеленая тайга! И как меня угораздило? — Он быстро полез за пазуху и побледнел.
— Бумажник на месте, а карточку забрали!
— Погоди! Может, ты ее выронил? — Алексей принялся шарить вокруг. В одно мгновение окончательно пришедший в себя Вавилов бросился помогать ему, они просеяли сквозь пальцы опилки, заглянули в ящик с песком, облазили все вокруг на коленях, но безрезультатно.
— Ладно, — сдался наконец Вавилов, — чего искать, и так все понятно! — И посмотрел на Алексея. — Давай попробуй найди Носатого. Я уверен, он где-то здесь. Надо узнать, зачем он все-таки в цирк приезжал? А я постараюсь выйти наружу и подожду тебя в сквере, рядом с церковью. Только ты ко мне сразу не подходи, возьмешь извозчика и вели ему тихо ехать до угла.
Схватившись рукой за затылок, Вавилов, слегка покачиваясь, двинулся по направлению к выходу из цирка. Алексей пустился следом, продолжая внимательно осматриваться по сторонам. И внезапно за стойлом, в котором находились медвежата, разглядел узкую деревянную лестницу, которая вела вверх и пропадала в темноте. Основание лестницы было завалено ящиками, обломками каких-то рам с обрывками материи и бумаги, очевидно старыми декорациями, и поэтому в первый раз он ее не заметил.
Слабый свет, струившийся сквозь щели в цирковом куполе, не позволил ему сломать ноги, и через пару минут он оказался на узкой, в две доски, площадке перед тремя дверями в такие же клетушки, как внизу.