— А я уж думала, никогда его больше не увижу…
— А что ж вам самой не пойти к греку и не предъявить свои права на браслет? — справился Алексей.
— Да какие у меня права? — удивилась Завадская. — Мне обещали прислать его в подарок. Но не прислали… Я повторяю, этот оболтус посыльный просто-напросто все перепутал. Алеша, — она умоляюще посмотрела на Алексея, — заберите его, пожалуйста, из сейфа. Изя говорит, что этим браслетом заинтересовалась какая-то купчиха, которая в этот момент оказалась в магазине.
— Ее муж готов был любые деньги выложить, но грек, видно, побоялся продешевить, сказал, чтобы завтра, то есть уже сегодня, — бросил Фейгин беглый взгляд на часы, — приходили за покупкой.
— А почему ж тогда не сразу продал, если купец готов был платить любые деньги?
— Я и объясняю: побоялся продешевить. Видно, решил еще раз хорошенько осмотреть браслет, прежде чем оценить. Но купец обещал явиться за браслетом непременно завтра.
— Ладно, я понял. — Алексей поднялся из кресла. — Надо спешить, пока не рассвело.
Завадская быстро вышла из комнаты и вернулась вместе с Григорием, который нес в руках вместительный саквояж. Борец молча достал из него револьверы и раздал: один — Алексею, второй — Фейгину, третий затолкал себе во внутренний карман.
— Быстро выходим! — приказал он.
Завадская подала им парусиновые плащи с капюшонами, затем обняла всех по очереди и скрылась в спальне.
Алексей бросил последний взгляд на часы. Было без четверти четыре, когда они покинули гостиную.
Глава 24
Для четырех утра на улице было очень темно, только силуэты деревьев смотрелись еще чернее, чем небо, да экипаж, чьи контуры внезапно проявились на обочине.
"Калош все время подгонял лошадей, но небо светлело очень быстро. И борец, выглядывая то и дело наружу, каждый раз при этом чертыхался. Алексей со своего места не видел, в каком направлении движется экипаж. Но копыта лошадей застучали по брусчатке, и он понял, что» они уже в центре города.